Оно просто проходит мимо, пока мы стараемся пережить всё то дерьмо, что творится вокруг и внутри нас.
После учёбы всегда гоняю на ""пантере"" или колочу грушу в спортзале, пока не заканчиваются силы. Только так и удаётся выживать. Иначе я просто взорвусь от внутренней агонии. Каждый вечер с родителями и женихом превращается в пытку. Только благодаря тому, что сил едва ли хватает на то, чтобы пережить этот день и доползти до кровати, и удаётся не вцепиться никому из них в глотку.
Мой монстр хочет слышать хруст костей под моими пальцами.
Почувствовать вкус их крови во рту. Услышать предсмертные хрипы.
Я ужасная?
Теперь да.
Ненависть к ним тоже растёт вместе с болью в геометрической прогрессии.
Можно было бы разорвать помолвку. Уйти из дома. Навсегда уничтожить все связи с этой семьёй, но я намеренно себя мучаю.
Северов больше никогда не появится в моей жизни. А без него мне плевать, что со мной будет. Я это заслужила.
Снова вспоминаю его затравленный взгляд, когда я уехала с Киром. В нём читались разочарование, презрение и такая боль, от которой хочется спрыгнуть с крыши.
И я осознанно продолжаю себя наказывать за причинённые любимому человеку страдания."
"Каждое утро я всматриваюсь в ворота академии в надежде увидеть въезжающий в них чёрный тонированный Гелинтваген. Каждый день ищу глазами высокую крепкую фигуру и белые, как снег волосы, в которые я так люблю… Любила… зарываться пальцами во время поцелуя. Каждую перемену вслушиваюсь в гул голосов, надеясь услышать родной и хриплый. Тот самый, который вызывает мурашки на моей коже.
Я вглядываюсь в каждое лицо в попытке разглядеть в нём знакомые до боли черты и нереального бирюзового цвета глаза, излучающие тепло и радость. Ч и т а й н а К н и г о е д . н е т
Я хочу хотя бы знать, что Тёма в порядке. Из всех соцсетей он удалился, а смелости позвонить у меня так и не хватило.
Три недели на адской сковородке. Сколько ещё я так выдержу?
— Насть! — слышу сзади Викин голос, но ничего не отвечаю.
Слова застревают в горле.
Последние две недели я практически перестала разговаривать с кем-либо. Дома боюсь сорваться, а на учёбе сил хватает только на то, чтобы создавать видимость жизни. О том чтобы засмеяться или просто улыбнуться, и говорить не приходится. Для таких эмоций необходимо быть живой. Холод давно окутал всё тело. Пробрался в конечности. Заморозил вены. Сковал мышцы. Парализовал ощущения.
— Ну как ты? — задаёт вопрос с некоторых пор притихшая подруга.
— Как? — хмыкаю. — Паршиво.
