Пусть лучше ненавидит меня, чем узнает правду.
""Я ненавижу тебя, Настя""
Правильно. Так правильно. Лучше пусть будет так, чем продолжать терзать его. Пусть ненавидит, проклинает, найдёт себе другую, но не любит меня. Только пусть ему не будет так больно.
— Пожалуйста, Господи, прошу, пусть он переживёт моё предательство. Пусть живёт с ненавистью, а не умирает, как я, от любви. Молю, Боже, пожалуйста.
Когда сил молиться не остаётся, в голову пробивается одна единственная мысль.
Это конец…
Конец.
Конец!
Долбит без конца…
С каким-то диким остервенением я подлетаю к первой полке и, схватив вещицу, которая когда-то много для меня значила, с размаху впечатываю её в стену.
Следом летит вторая, третья, четвёртая… Любимые книги раздираю в клочья. Вырываю из стены полки. Сдёргиваю постельное. Потрошу подушки. Открываю шкаф и рву одежду. Вгрызаюсь зубами в то, что не удаётся уничтожить руками. Срываю со стен картины и фотографии, на которых запечатлены ""счастливые моменты жизни"".
Я никогда не была счастлива до той вечеринки! Никогда не жила до него!"
"Стеклянные рамки разлетаются на острые осколки, но боли от порезов я не ощущаю.
Вообще ничего, кроме той самой ненависти к самой себе. Переворачиваю стол и бью по нему изрезанными ногами, пока он не начинает хрустеть и, наконец, не поддаётся под моим напором, раскалываясь на части. Сдёргиваю с окна шторы и грызу зубами, пока они не превращаются в кучу неровных лоскутов.
И у меня так внутри. Бесформенная куча разорванных органов и нервов.
Конец…
Луплю сжатыми в кулак пальцами в зеркало, пока оно не рассыпается на сотни осколков, украшенных неровными каплями крови и слёз.
Выдираю из шкафа полки и швыряю в закрытое окно. Стекло со звоном разлетается, усыпая и без того утыканный стекляшками ковёр. Когда в комнате целой остаётся только наполовину пустая бутылка виски, хватаю её и, скатываясь спиной по двери, даю волю рыданиям. Из разбитых костяшек без остановки течёт кровь. Так же, как и из порезов на ногах.
Не больно. Не это больно.
Внутри пожар.
Последняя агония, а потом не останется совсем ничего. Пустота и холод.
Я плачу всю ночь, делая небольшие глотки крепкого напитка.
Сегодня я убила не только себя, но и любовь Артёма ко мне.
— Это конец!!! — ору в темноту.
Голос эхом отлетает от искорёженной мебели и голых стен, отскакивает от битого стекла и, словно издеваясь, вторит:
Это конец… конец… конец…конец…
***
С того дня в доме больше не было ни одного спокойного завтрака или ужина. Были ссоры.
