Как и всегда.
— Легче так и не стало?
Качаю головой.
Заболоцкой я всё рассказала на следующий же день. Просто не смогла держать всё это в себе. Слишком тяжело, больно и сложно. Одна я бы это не вынесла.
Подруга сначала долго кричала о том, какая я дура, а потом поняла.
Какими бы не были мои родители — они семья. И если кто-то из них из-за меня умрёт, то чувство вины просто убьёт меня. С тем, что я не могу продолжать встречаться с Севером и выйти за Кира, она тоже согласилась.
С тех пор Вика ходит не веселее меня.
Будто взяла на себя часть моих переживаний, и они давят на неё непосильным грузом. Легче никому из нас от этого не становится.
Мы молча идём по коридору к аудитории. Подруга мнётся рядом, то и дело открывая рот, а потом его захлопывая. Словно не решаясь высказаться.
— Говори уже. — выдыхаю устало. — Хватит маячить.
— Слышала о Северове? — шелестит откуда-то сзади.
Я останавливаюсь так резко, словно передо мной внезапно стена выросла. Но всё так же не поворачиваюсь.
Боюсь прочитать в её глазах что-то, от чего захочется вскрыть вены.
— Что с ним? — сиплю я, словно голосовые связки кто-то затянул в тугой узел.
Молчавшее до этого сердце внезапно взвыло и начало дробить рёбра. Пульс диким рёвом звучит в ушах.
Вика всё молчит.
— Что с Артёмом? — поворачиваюсь, вцепляясь мёртвой хваткой в плечи подруги, и начинаю трясти так, будто стараюсь душу из неё вытрясти. — Не молчи, Вика! Что с ним?!
Страх ледяными щупальцами расползается по всему телу.
Стискивает органы до кровавых разрывов. Пробирается под кожу, вызывая озноб.
— Он забирает документы из академии. — отзывается глухо, стряхивая мои руки.
— Он был здесь?! Ты его видела?! — начинаю кричать, не заботясь о прохожих.
Меня трясёт, как в эпилептическом припадке. Руки безвольно свисают вдоль тела.
— Нет, Насть, успокойся. — слабая попытка. — Слышала, как декан говорил об этом Василию Георгиевичу. Подробностей я не знаю.
Ничего не отвечаю. Да и что я могу сказать? Достаточно уже наговорила.
Подхожу к окну и утыкаюсь лбом в холодное стекло. Крепко зажмуриваю глаза, но солёные капли всё равно стекают по щекам, словно кислота, оставляют выжженные дорожки. Так неожиданно ожившая за рёбрами мышца пропустила ещё пару натяжных ударов и снова заглохла.
""Забирает документы…""
Я больше никогда его не увижу. Не встречусь глазами со спокойным уверенным взглядом. Не словлю на его губах презрительную усмешку.
