Он жадно хватает ртом воздух снова и снова, будто лёгкие отказываются воспринимать кислород.
Мои тоже.
Вдох. Вдох. Вдох.
Безрезультатно.
Тренер что-то кричит, одногруппники о чём-то переговариваются, но я слышу только, как кровь ревёт в ушах.
Ещё одна попытка вдохнуть.
Ни черта не выходит.
Я привыкла всё контролировать. Вся жизнь по полочками, но сегодня они все с громким треском разлетаются в щепки.
Ничего не вижу, кроме его глаз. И таки да, это не линзы. Ничего не слышу, кроме гулкого биения сердца.
Удар. Удар. Удар. И оно снова замирает.
Да что со мной не так?
Он делает едва уловимое движение, и где-то внизу живота стягивается тугой узел, а между ног собирается влага. Кровь приливает к щекам и расползается от лица к груди. Неловко ёрзаю, и Северов выпускает какой-то странных рык, на который я отзываюсь тихим стоном.
Стоном, бля!
— Что же ты со мной делаешь, идеальная девочка? — скорее выдыхает, нежели говорит парень, крепко прижимающий меня к полу.
— Отпусти меня! — шиплю, дёргаясь всем телом, а в ответ получаю ещё одно движение бёдрами, и узел в животе становится туже.
— Не шевелись, Настя, блядь! — рявкает хрипло.
— Пусти! — срываюсь на тихий крик, снова подрываясь вверх, другой возможности заставить подняться его у меня нет: руки и ноги парализованы захватом.
— Да твою ж мать, блядь! — рычит Северов, и в следующее мгновение мне удаётся схватить воздух, потому что он, наконец, откатывается в сторону.
И сразу становится как-то холодно. Словно кто-то открыл все окна, впуская сквозняк.
Окружающий мир врывается в меня с гулом голосов, в котором отчётливо слышны реплики, которые отчего-то больно жалят.
— Ну нихрена ж себе! Вот вам и идеалка!
— Не идеалка, а индивидуалка прям! — громкий смех.
— Север, да вам бы уединиться!
— Ещё бы прям здесь трахнулись, вот это шоу было бы! — опять ржач.
Закрываю глаза и чувствую, как солёные слёзы выжигают веки.
Я не буду плакать. Не буду. Я не заплачу!
— Бля, я бы и сам не против ей вдуть!
Я не стану плакать.
— А наша идеальная девочка не такая уж и идеальная. Такой бы и я засадил! — присвистывание.
Не заплачу!
— Хлебальники захлопните! — голос Северова громом разносится по спортзалу и заставляет гул утихнуть, давая мне необходимую передышку и возможность собраться с мыслями."
"Упираюсь ладонями с двух сторон от головы, выгибаю спину, сгибаю ноги в коленях и поднимаюсь в прыжке. Колени тут же подкашиваются, и я начинаю заваливаться назад.
