То ли действительно мне нужна эта работа, то ли душевно ей изложить все, что думаю о бюрократии кадровых клерков? Зарплаты грузчика мне хватало лишь на еду. И то, только для себя. Значит, сейчас мне нужно притвориться хорошим мальчиком. И налаживать контакт с серпентарием.
— Хорошо, — кивнул я. — Во сколько завтра можно подойти?
— Приходи с утра, — пробормотала кадровичка, зарывшись глазами в бумаги. — А лучше с обеда… Не знаю я… Все, иди.
Я собрал со стола свои документы. Очкарик сочувственно на меня посмотрел. Ну вот… Дожился.
Даже додики мне соболезнуют.
Тем временем Трошкин перевел взгляд на начальницу. Следил с придыханием за каждым ее движением, не отрываясь, как котенок за рыбкой в аквариуме. Даже шею вытянул, пытаясь заглянуть в чуть оттопырившийся на груди вырез блузки. Рот его невольно приоткрылся, он замер в позе легавой, что увидела дичь и забыла про мое существование.
Ну Трошкин, ну молодец. Сам далеко не хищник (больше на зайца похож или другое жвачно-травоядное), а на альфа-самку заглядывается.
Интересно, а мама ему разрешит женщину в дом привести? Сколько ему лет? Под сорок? Где-то так. Но судя по поведению и внешнему виду — с мамой до сих пор живет.
Я сунул документы обратно в «Работницу», но уходить не торопился. Если хочешь победить своего противника, нужно знать его лучше себя самого. Украдкой огляделся.
Кабинет номенклатурщицы заставлен шкафами и завален бумагами. Стены обшиты панелями в человеческий рост из листов «полировки». На окне скукоженный кактус в глиняном горшке.
Видно, что его давно никто не поливал. На стене плакат с надписью: «Товарищ! Твой завод — твоя гордость!» На плакате великан-рабочий держит в руках молот. Был еще портрет Брежнева. Леонид Ильич стоял на фоне Кремля и глубокомысленно смотрел куда-то вдаль, чуть вскинув кустистую бровь. На портретах он выглядел гораздо лучше, чем в телевизоре.
Оценив пристанище противника, я вышел в коридор. Все ясно. Клерк, погрязла в работе. Мужа и детей нет. Трошкин это, естественно, знает и вожделеет госпожу.
Вот только никогда ей не откроется. Так его мама воспитала."
"— Молодой человек! — кто-то меня окрикнул. — Подождите.
По коридору за мной семенил Трошкин:
— Это ваше, вы забыли.
Кадровик протянул мне мою характеристику. Вот паразит. Заметил-таки. Характеристику я специально оставил на столе «василиска», чтобы глаза ей мозолила, и не забывала, что встречу мне на завтра перенесла. А то, как-то блеска в ее взгляде от предстоящей встречи со мной я не увидел.
