Наконец женщина соизволила оторвать хмурый взгляд от бумаг и перевести его на меня:
— Вам что?
— Раиса Робертовна, — как можно вежливее проговорил я (с кадрами лучше дружить). — Я пришел узнать о вакансиях. Говорят, к вам можно устроиться на работу. Я в этом году закончил десять классов. Готов трудиться на благо Родины.
Мой дружелюбный тон, и то, что я назвал ее по имени, не произвели на кадровичку никакого впечатления. Она смерила меня надменным взглядом, словно выбирала раба на невольничьем рынке, и небрежно бросила:
— Давай документы.
Я развернул «Работницу» и вывалил на стол свои бумажки. Зверева взяла книжицу с серой ледериновой обложкой и надписью: «Аттестат о среднем образовании», развернула и, постукивая «хищным когтем» по глянцу столешни, стала внимательно его изучать. Ногти — это единственное, что было в ее марафете на пять балов. Красные, наточенные, как зубы василиска.
А еще я разглядел на ее талии красный поясок. По цвету он никак не сочетался с блузкой. Я задумался… Где же я видел этот поясок раньше? Хм-м… Да где угодно.
Мало ли красных ленточек в Советском союзе. Красный — пока один из модных цветов.
Зверева водила взглядом по строкам аттестата. Что она там хочет такого найти? Ищет, за что зацепиться? Оценки у меня вполне стандартные. Полный комплект: от «международной» до пятерки. Не отличник, но и не Форрест или другой какой-нибудь Гамп. Твердый советский середняк — основа рабочего класса.
Характеристику кадровичка пробежала мельком. Видно, что текст ее не зацепил.
Понимаю. Нечему там цеплять. Ни рыба, ни мясо.
В дверь тихо постучали.
— Войдите! — недовольно крикнула Зверева, оторвавшись от изучения моей медицинской справки.
— Раиса Робертовна, — дверь несмело скрипнула. — В образовавшуюся щель протиснулся худой мужичок в нелепых очках с лицом сотрудника НИИ.
Несмотря на жару, пуговица на его рубашке была застегнута под самое горло. Мышиного цвета брюки подрезаны чуть короче стандартной длины и открывали при каждом его шаге серые в белую полоску носки.
— Что тебе, Трошкин? — женщина уставилась на него немигающим взглядом кобры.
Очкарик засеменил к столу начальницы и протянул ей ворох бумаг:
— Подпишите, пожалуйста.
Зверева поморщилась, полистала документы. И стала проставлять свои визы четкими и отточенными росчерками.
Через минуту, словно вспомнив обо мне, подняла на меня наморщенный лоб:
— Что стоишь? Приходи завтра. Сегодня мне некогда. Отчет.
Я на секунду задумался.
