Та хряснулась о зашарканный кафель и разлетелась фонтаном брызг.
Вот, блин! Не уберег добро. Четыре рубля, между прочим, стоит. Придется ментов вызывать. Оформляться будем.
Рычагом кисти я уложил Семеныча на пол и наступил ногой ему на спину. Второго, согнувшегося пополам алкаша, я схватил за ноздри и подтянул к себе поближе. Оба воина выли и тихо матюгались.
— Вызывай ментов, — сказал я ошалевшей Маше.
Та стояла, раскрыв рот, с глазами Мадагаскарского лемура. Затем подобрала челюсть и юркнула в подсобку, где стоял телефон.
Через несколько минут за окном мелькнул желтый уазик, и скрипнули тормоза. Быстро работают. Молодцы.
В магазин зашел старый знакомый. Участковый Осинкин замер в пороге. Перед его глазами открылась картина маслом. Вчерашний школьник одной ногой стоит на спине поверженного алкаша и держит двумя пальцами за ноздри его собрата.
— Пакуй их, дядя Петя! — кивнул я на дебоширов. — Устроили скандал. Разбили казенное имущество. Надо по административке оформить, чтобы с Маши ущерб не высчитали.
Хотя, если захотеть, можно было бы и на уголовку натянуть. Статья такая раньше была: злостное хулиганство. Как раз для таких случаев. Но мне крови не надо. Это педофилов я готов своими руками казнить. А эти кухонные боксеры пускай живут. Сюда они больше явно не сунутся.
У Осинкина задергались кустистые усы, он чуть сумку-планшет из рук не выронил. Усы задергались еще больше, когда он узнал во мне того самого задохлика, что отбрил его после жалобы товарища Зинченко. Я с тех пор маленько изменился.
Стати поднабрал и блеск в глазах появился.
— Что здесь произошло? — наконец пробормотал участковый.
— Командир! — взвыл зачинщик драки. — Он нас чуть не зашиб! Помоги, а, командир!
— Эти два придурка, — вмешалась Маша, — хотели водку украсть, а Андрей не дал. Они сразу в драку кинулись.
— Так-с… — потер руки участковый. — Это уже не административка, а покушением на грабеж попахивает. Группой лиц причем.
— Брось, дядь Петь, — осадил я его желание срубить легкую палку.
— Какой грабеж? Подебоширили мужички немного, отвези их в трезвяк. Они больше не будут.
— А это мне решать, молодой человек, как квалифицировать деяние, — ядовито заметил Осинкин.
— Ну тогда мы в отказ.
— Чего? — участковый вытащил платок и протер мокрую лысину.
— Никто и ничего не хотел украсть, они просто матюгались и оскорбляли своим непотребным видом достоинство советского гражданина. На замечания не реагировали и случайно разбили бутылку водки.
