— Что ты имеешь ввиду? Нас подслушивать могут? Это же неприлично! Пусть слушают, если надо. Нам нечего скрывать.
— Вот это правильно, мама. Хорошо, что нечего. Кстати, я с фабрики сегодня уволился, трудовую забрал. Завтра в городское УВД пойду.
— Совсем ты у меня взрослый стал, сын…
Мать обняла меня. Я прижал ее голову к груди.
Глава 22
Городское УВД Новоульяновска располагалось в пятиэтажном унылом здании, построенном из потемневшего от времени, когда-то красного, кирпича. Во время Великой отечественной в здании располагался госпиталь.
Я поднялся на высокое бетонное крыльцо и уперся в потертую дверь, обшитую рельефными деревянными рейками. Лак с них давно слез, и в древесину намертво въелась уличная грязь. Сразу видно — не областная управа.
Крыльцо высокое, значит есть просторный подвал, в котором, скорее всего, расположен ИВС.
Я потянул за массивную ручку, напоминавшую бронзу и никак не вписывающуюся в антураж здания, и очутился в узком холле.
Слева расположился «аквариум» дежурной части, справа — крашеные деревянные скамейки для ожидающих.
Глянул на дежурку. За стеклом копошились трое: один сидел на телефоне и что-то записывал, второй вещал уличным нарядам очередную ориентировку, прижав к губам угловатую гашетку рации с черным проводом, третий стучал по клавишам пишущей машинки. Сводку, наверное, набивал.
Я свободно прошел дальше. На КПП при входе и намека не было. Попасть в здание мог любой, как и свободно выйти.
Еще не настали времена террористов и проноса бомб в помещения МВД.
Позже на каждой проходной посадят по постовому, потом эти проходные оборудуют вертушками, потом электронными считывателями и рамками металлоискателей.
Помню, когда ходил проверяющим по области, выезжал в районные ОВД и подлавливал нерадивых дежурных (их помощников и постовых на КПП при наличии), пронося коробку в пакете. Внутри коробки записка. В записке слово крупными буквами черным маркером: «Бомба».
Если не остановят и пропустят с коробкой, значит, подорвались. Если проверят, что в пакете такое громоздкое несу — писал в журнале проверяющих, что замечаний нет.
Но даже на «взорвавшихся» я рапортом в область не стучал. За такое сразу неполняк всей дежурной смене корячился, а начальнику органа строгач.
Так, журил их, заставляя потеть и краснеть, а потом писал в журнал другие мелкие замечания.
