Фу-ух…
— Да закусывай ты, — похлопал меня по спине мастер. — Тебе еще смену дорабатывать.
Сам он закусил не сразу. Смачно занюхал куском хлеба, втягивая широкими ноздрями черный кисловатый мякиш. Затем плеснул себе еще, а мой стакан отодвинул в сторону:
— Тебе хватит. Мал еще, веса в тебе нет, как у батьки. Вот будешь под центнер, тогда по две сможешь пить.
Петрович хлопнул еще «рюмашку» и зажевал ее красной, как Советский флаг, килькой.
— У-ух… Хорошо. — выдохнул он.
* * *Я постучал в дверь дальнего кабинета и, не дожидаясь ответа, вошел.
Зина сидела за столом и старательно выводила каракули в каких-то бумажках. Делала очень занятой вид. Вот зараза, даже бровью не повела.
Я кашлянул. Она подняла глаза:
— А, Петров, молодец, что зашел. На, распишись.
Я молча черкнул в каком-то комсомольском журнале и наблюдал за ее реакцией. Она с подчеркнутым официозом взяла журнал у меня из рук, захлопнула его и сказала:
— Вот и все, Петров, теперь ты больше не наш. Удачи на новом месте.
— Спасибо, — ответил я, повернулся и направился к двери.
— Куда хоть уходишь? — не выдержала и бросила вдогонку Зина.
Я остановился в дверях, скрыв улыбку, обернулся:
— В ментовку.
— А-а-а… — кивнула Зина. — Нормально.
Голос ее в этот раз чуть дрогнул, а в глазах промелькнула то ли обида, то ли грусть. Не успел понять. Комсорг быстро взяла себя в руки и уткнулась в лежащие на столе бумаги.
Я вышел и захлопнул дверь. Железная девка. Молодец… И я молодец. Удержал дистанцию.
* * *После смены вечером вернулся домой.
Зайдя во двор, осмотрел по привычке территорию. Все как всегда. Ребятишки в песочнице, бабульки на лавочке семечки лузгают и прохожим кости моют. Воробышки дерутся за корочку хлеба, брошенную им на пропитание с балкона.
Никаких левых машин, никаких подозрительных субъектов. Никто меня не караулит и не пасет. Во всяком случае, не заметил…
После тех двоих я теперь не уверен в своей наблюдательности на сто процентов. Профессионально сработали. Я их не срисовал. Сомневаюсь, что после вынужденного контакта со мной, они выпустят меня из поля зрения.
Но присутствие конторы в моей жизни пока на руку. Так безопаснее. Я же не шпион. А то, что я из другого времени, хрен докажут. Генсеков и генералов я поучать не собираюсь. В жизни такое не пройдет. Либо дурка, либо Сибирь. Либо еще хуже, из комсомола исключат и с работы уволят.
Я зашел в подъезд и машинально нащупал в кармане куртки кастет. Сжал его твердь. Сверху раздались осторожные, но тяжелые шаги.
