Глеб Львович отшвырнул колоду и уничтожительно глянул на своих соперников. Те лишь хлопали глазами и пожимали плечами, мол, ничего не знали, сами вот проигрались.
Дубов решительным шагом направился к барной стойке и хлопнул об нее фишки.
— Обменяй по курсу, — небрежно кивнул он официанту.
— И мои тоже, — я положил рядом стопку своих фишек.
Официант с заискивающей мордой нашкодившего барсука мигом сосчитал номинал и выдал нам родные деревянные.
Дубов направился к выходу, я шмыгнул за ним. Прошли через двойное отсечение тамбура (наружную дверь нам открыл охранник, когда запер за собой внутреннюю) и очутились на улице.
Я с удовольствием вдохнул влажность свежего воздуха. Даже вблизи кочегарки он казался необычайно чистым со вкусом свободы.
— Подвезти? — буркнул Дубов, мельком глянув на меня.
— Спасибо, не откажусь, — кивнул я.
Мы вышли через проходную, и откуда-то из темноты выкатила служебная черная волга с лупатыми фарами и серебристым частоколом решетки почти на всю ширину морды.
Водитель остановился возле нас.
Его сонная морда светилась радостью. Наконец-то он поедет домой к семье. Шеф сегодня что-то раньше обычного управился.
Дубов сел на заднее сиденье, я залез рядом.
— Тебе куда? — спросил он.
— Литейная сорок шесть, — назвал я свой домашний адрес.
— Знакомый адресок, — оживился Дубов. — Живешь там?
— Ага.
— У меня там тетка во втором подъезде живет. Тетя Клава. Знаешь такую.
— Конечно, соседка моя.
Дубов повернулся и уже с нескрываемым интересом разглядывал меня:
— Тетка мне рассказывала, что в соседях у нее паренек есть твоего возраста примерно, про которого в газетах писали.
Медаль он получил от МВД за задержание валютчиков. Иванов кажется. Не ты ли тот самый сосед?
— Было дело, — сказал я. — Только фамилия моя Петров. Андрей Петров меня зовут.
— А точно! — Глеб Львович хлопнул себя по лбу широкой как лопата ладонью. — Вспомнил. В газетах писали еще, что ты в школу милиции хотел поступать. Курсантом стало быть хочешь. И как же ты такой сознательный комсомолец и будущий курсант в обитель порока и азарта попал?
— Я первый и последний раз там, честно, — улыбнулся я.
— В первый? — кустистые брови прокурорского встали домиком. — И сразу крапленые карты распознал? Да еще и выиграл. Сколько там у тебя навар составил?
— Двадцать пять было, сто восемьдесят стало, — ответил я без утайки. — А в карты я умел играть, не отрицаю.
— Ладно, — кивнул Дубов. — Дело твое. У каждого свои скелеты в шкафу. Вот и приехали. Ну бывай, Петров.
