Чтобы желание у меня не пропало, мне дали это сделать. Начало «большой» игре положено. Больше выиграть, скорее всего, мне не дадут. Выманить у меня изначальную двадцать пятку, это для них слишком легко и неинтересно. Им надо, чтобы я в азарт вошел и в долг залез. Наверняка сердобольный «профессор» или кто другой сможет фишки одолжить. Но одержимости от игры у меня в глазах они так и не увидели.
Мои сотоварищи незаметно переглянулись. Задумали что-то серьезное. Или наоборот — решили, что студент сидит с каменным лицом памятника Пушкину и никак не входит в раж.
Пора, значит его «кончать». Только время со студентом теряют. Вон сколько «жирных» коммунистов пришло (в зал зашли презентабельного вида новенькие, с красными разгоряченными мордами и немного сбитыми прицелами). Те хоть побогаче выглядят и явно подшофе. Самая что ни на есть излюбленная и сладкая добыча. Такие обычно после пятого кона идут ва-банк, а потом еще часики импортные или зажигалки с позолотой заграничные ставят. А тут студентик сидит и нос воротит.
По-крупному не хочет играть. Осторожничает, как Штирлиц в кабинете у Мюллера.
Я прикинул свои фишки, долг отдать уже хватит. Нужно сливаться. Грамотно как-то. С концертом по заявкам. Прокурорский мне в помощь.
Я встал и громко проговорил:
— Позвольте! А карты-то крапленые!
— Что вы такое говорите, молодой человек? — воскликнул интеллигент.
— Ну как же? Посмотрите сами. Я взял колоду и согнув ее пролистнул быстрыми щелчками. Карты вроде все одинаковые, но рисунок рубашки в левом верхнем углу отличался при быстром пролистывании нанесенными на нем почти незаметными точками.
Словно иголочкой прокололи и затерли. Точки расположены на разных картах в разных местах по условному циферблату. То есть, если туз на двенадцать часов, то король на час, и так далее. Ботаник решил молчать и не встревать. Профессор заохал и сделал вид, что тоже ужасно удивлен и расстроен. Ко мне повернулся Дубов:
— Парень, подойди. Что не так с картами?
Я с возмущенным видом подошел к его столику и показал «фокус» с колодой, при котором крап виден сразу.
Дубов нахмурился и сгреб свою колоду. Проделал с ней то же самое. Все те же «наколки» мелькали на рубашке левого угла. Он непонимающе пригладил усы. Только сейчас до него стал доходить секрет его частого везения. Игроки за остальными столами на нас озирались, но из-за оживленных разговоров и музыки не поняли в чем дело. Подумаешь, студент и солидный дядька насупились. Мало ли. Может проигрались.
