Но блядские выродки не остановились на этом, выдумав новую проблему на его голову.
Живой, мать его, груз! Пара десятков грязных изможденных детей, выловленных неизвестно где, вылупились на него, когда рабочие взломали замок на контейнере из Китая. Очередная подстава грозила изрядно испортить репутацию будущего кандидата в мэры, но он не зря прошел жестокую школу жизни под руководством собственного отца, и поэтому знал, что промедление смерти подобно.
Нужно было действовать быстро и безжалостно. Приглашать мордоворотов Хасанова в порт не пришлось, они сами приехали поглумиться над позором своего врага.
Завязалась оглушительная перестрелка, к которой была готова каждая из сторон. Кирилл был не из тех, кто считает, что бронежилет — для слабаков. И сегодня он нацепил его прямо перед выходом из машины, прекрасно понимая, что удара можно ждать откуда угодно. Но все равно задело, слегка обожгло бочину слева, вынуждая отступать.
И все же преимущество было на его стороне, вскоре его люди оттеснили Хасановских, жалкую кучку, что осталась после напряженной перестрелки, и вынудили сгрудиться у входа в пустой контейнер, который должны были скоро загружать.
— Кажется, я предупреждал, — устало выдохнул Булацкий, разглядывая Хасанова и видя черную ненависть в его глазах. — Войны не будет.
Кавказец сплюнул кровь, тем самым выражая свое отношение. Булацкому ничего не оставалось, кроме как кивнуть рабочим, чтобы начинали погрузку. Его люди направили на Хасановских стволы, и те, грязно ругаясь, орали ему в спину проклятия, нехотя заходя в контейнер.
Он выиграл эту битву, но перед новым боем ему нужна была передышка. Тогда-то и пришла в голову идея отсидеться и посвятить несколько дней своей дорогой невесте. Она не выходила у него из головы, он постоянно думал о ней даже в пылу разборок с кавказцами. Первой потребностью, после того как разобрался с ними, было приказать Олегу вывезти Есению к нему в особняк.
Теперь она была рядом с ним, по-прежнему не желая подчиняться.
Ей казалось, что он ее ломает, и возможно, оно так и было, но его терпения не хватало на длинные ухаживания за той, которая так развратно отдавалась ему несколько недель назад."
"Он считал ухаживания пройденным этапом, а ее выкручивающее мозг поведение — показушным. Она хотела, чтобы он ее долго добивался.
А он просто жаждал такого же грязного секса, что был между ними, пульс учащался от одних только воспоминаний, и ничто не могло его уже остановить.
