— Это единственное, что вас волнует? А наш с графом нерасторжимый брак, не смущает?
— Для большинства, конечно, нерасторжимый… Вот тут мы и подходим ко второму, самому серьезному вашему недостатку. Я бы сказал, непростительному. Вы… хэленни. Да-да, я знаю главную на сегодняшний день государственную тайну. Его величество посвятил в нее всех неженатых родственников мужского пола, не забыв, разумеется, предварительно связать счастливцев «Руот-таном». Вы хэленни, и это, к сожалению, нельзя исправить. Так что, надеюсь, простите, если я заранее, добровольно, откажусь от оказанной чести.
Нельзя исправить? Как недавно выяснилось еще как можно.
— Вам не нужна жена с даром?
Этому странному третьему Леро удалось-таки меня по-настоящему шокировать.
— Совершенно. Более того, для меня такой брак неприемлем.
— Но почему? Не сочтите, что я навязываюсь, но с тех пор, как меня благословил свет Танбора… За эти несколько месяцев я уже привыкла, что вызываю нездоровый интерес у всех, кто знает о моей особенности.
Дарен ответил не сразу. Встал рядом и замер, вглядываясь в темноту сада. Полностью погрузившись в свои мысли.
— Мой род влиятелен и богат. Мать — родная сестра ее величества. Отец — сильнейший маг огня, братья тоже. Они, конечно, не самые могущественные огневики Намарры, но очень близки к этому. А вот я родился с очень слабыми способностями. Такой своеобразный урод. Темное пятно на безупречной репутации семьи могущественных чародеев.
Он запнулся, а потом неожиданно вытянул вперед руку и легко дунул.
На миг его ладонь подернулась серебристой рябью, а потом на кончиках пальцев расцвела огненная роза. Сияющая, словно сотканная из пляшущих языков яркого пламени.
Я ахнула, рассматривая это чудо с каким-то детским восторгом.
— Немного огня, чуть-чуть иллюзии — вот и все, что мне подвластно… Вы позволите? Не бойтесь, она не жжется, не оставляет следов и скоро исчезнет.
Почти не дотрагиваясь, он быстро «приколол» цветок к моему корсажу.
— Родители долго не могли смириться. Показывали меня лекарям, пытались что-то развить, раскрыть, а потом отступились, и я оказался предоставлен сам себе.
Старшие из кожи вон лезли. Соперничали, соревновались, стараясь заслужить одобрение отца и доказать, что они достойны продолжить род. Делали то, что положено, всегда и во всем. А я поступал, как хотел, учил то, что интересовало, и собираюсь заниматься тем, что для меня действительно важно.
— Понимаю…"
"— Понимаете? — он бросил на меня острый взгляд.
