Полицай остался на крыльце, облокотился на перила. Они пошатнулись, но устояли. Мужик не смотрел по сторонам, а то бы запросто заметил бы необычный бугор на земле. Лейтенант не шевелился.
Занятная складывалась ситуация. Выдавать себя нельзя ни в коем случае, по крайней мере сейчас.
Снова открылась дверь и на крыльцо вышел второй полицейский.
– Что застрял Коляша? Я уже все сопли отморозил, – возмутился первый. – Протянем резину, пожрать не оставят. Слетится вся братья.
– Не хнычь. Пошли, – проворчал второй.
– Пусть только попробуют не оставить.
Двое спустились с крыльца и двинулись за угол. Очевидно на той стороне находилась калитка. Они прошли в пятнадцати метрах от замершего разведчика и растворились в темноте.
– Везёт же вам, товарищ лейтенант, – шёпотом проговорил подбежавший Карабаш. – Вечно вы в какие-то истории попадаете и выпутываетесь.
Что-то ухнуло в темноте. Из коровника выпал ещё один боец. Шубин подбежал к крыльцу, поднялся по ступеням соблюдая осторожность, чтобы они не скрипели.
Следом поднялся Карабаш. Из темноты возникли Левашов и Гулыгин. Последним подбежал Асташкин.
– Остаёшься здесь, – бросил ему Глеб. – Спрячься где-нибудь. Появятся полицаи, принимай меры. Только без шума.
– С удовольствием, товарищ лейтенант! – пообещал боец. – Такие меры приму, что другим пример будет.
– Всё мужики, действуем быстро. Времени нет, – прошептал Глеб. – Приготовить ножи. Будем их резать как свиней.
В этом здании до войны действительно работала контора.
Они увидели короткий коридор, озарённый пламенем свечи. Лавки вдоль стены, выцветшие объявления и графики. Поверх них красочный плакат, изображающий горящую деревню и убегающего злоумышленника. «Красные партизаны несут вам смерть. Вашим домам и вашей стране разорение!» – не вполне грамотно вещал текст на русском языке. Рядом ещё один: трогательный Союз мирного жителя в телогрейки и немецкого солдата – «Моя деревня не пострадает. Я буду выдавать властям всех саботажников и бандитов!».
Немецкий агитпроп работал на всю катушку. Выдавал нетленные шедевры.
В глубине коридора находилась печь, она отапливала здание. На полу валялись дрова. Из топки доносился хищный треск, процесс шёл полным ходом. Внезапное тепло как оторопь, кровь прилила к щекам. Главное не расслабляться. Дальше было небольшое помещение с кушеткой и письменным столом. Горела керосиновая лампа.
Толстомордый полицай развалился на кушетке, вроде не спал, но зевал заразительно.
