Под прикрытием огня пошла в наступление пехота. Отчаянные крики звучали как из наглухо запертой комнаты. Голова кружилась, нарастал звон в ушах.
В услугах Шубина полк уже не нуждался.
Теперь уже пехотинцы скатывались в канаву, бежали дальше. Кто-то весело прокричал разведчикам: «Не спать, товарищи»! Волна покатилась на вражеский бруствер, но там уже никого не было. Немцы предусмотрительно покинули позиции, сообразив что сегодня не их день.
Рота ушла вперёд. Затем проехали два танка. С башен свешивались люди в гермошлемах и тоже выкрикивали что-то весёлое.
Появились санитары с носилками.
– Взвод ко мне! – хрипло приказал Шубин.
– Выползай строится! – натужно пошутил еле ковыляющий Карабаш.
Сам Шубин не пострадал, не считая прогрессирующего шума в голове. Он сидел в снегу, трясущимися пальцами выковыривал из пачки папиросу. Собирались бойцы, садились рядом. Масштаб потерь оценили чуть позже. В строю осталось меньше десятка да и те смотрелись неважно. Все подавленно молчали. Курили тоже молча, слушая затухающие в далеке крики «Ура».
– Вечно это пехота приходит на всё готовое, – сокрушённо вздохнул Саня Левашов.
Сержанта Лазаренко засыпало землёй. Он лежал сжимая кулаки и всё ещё что-то кричал. Крик был отчаянный, но уже безмолвный. У разбитой рации свернулся мёртвый Курёхин. Бойцу осколком выбило глаз, перед смертью он не мучился. Чуть дальше умер Бакланов. Всю нижнюю половину туловища осколки превратили в лохмотья. На поле остался и Равикович ( инженер с оборонного предприятия), променявший спокойную жизнь в тылу на героическую смерть в бою.
Притащили двух раненых – Рунгеля и Лапштаря. Первый был плох, но иногда приходил в себя, шёпотом звал какую-то Клару. Лапштарю пуля перебила голень, он терял кровь и сдавленно ругался. В канаве откопали красноармейцы Небольсина. Он жалобно стонал, грудь вздымалась колесом. Пуля пробила грудную клетку. Ранение было сквозное, он мог выжить в случае своевременной доставки на хирургический стол.
Подъехала машина с красным крестом на борту.
В неё погрузили раненых. Испачканный чужой кровью Таманцев украдкой их перекрестил, смущённо отвёл глаза.
– Ну всё, – выдохнул Гулыгин. – Теперь они ребята заговорённые.
Снова курили, наблюдая как на отвоёванный клочок земли вступают советские войска. Брели пехотинцы в полушубках с автоматами ППШ. Старенькие вездеходы тянули по колдобинам полевые орудия. Звуки боя откатывались всё дальше на северо-запад и впервые появилась мысль: «Кажется обошлось».
