Эффективность данного вида разведки являлась сомнительной, а потери предстояли тяжёлые. Но приказы не обсуждаются.
– Действуй, лейтенант. Удачи! – напутствовал его майор Фёдоров. – Постарайся уберечь людей. Сведения о выявленных огневых точках сообщать незамедлительно. Нас интересуют пулемётные гнёзда, позиции снайперов, места дислокации миномётных и орудийных батарей. Когда мы их накроем, попробуем отвоевать клочок нашей земли.
За эти два квадратных километра они заплатили высокую цену.
Ночь была в разгаре, но на видимость не жаловались.
Зимой, когда природа утопает в снегу не существует совершенной темноты. К тому же немцы запускали в небо осветительные ракеты.
Сорок минут бойцы ползли по снегу, подбираясь к переднему краю. Клин в советскую оборону представлял собой ощутимую возвышенность. Несколько холмов господствовали над местностью. Бойцы переползали, шли на корточках по неглубоким канавам. Группа растянулась на сто метров. За спиной сопел сержант Лазаренко. Курёхин и Небольсин по очереди волокли рацию, конструкция позволяла на ограниченном пространстве вести переговоры в телефонном режиме.
По мороженому воздуху разносились голоса, немцы переговаривались в окопах. Всякий раз, когда в небе расцветал грипп разведчики замирали, вжимались в снег маскхалаты пока спасали.
Метрах в семидесяти от передней полосы простиралась покатая ложбина. До неё и надо было добраться. Канава представлялось неплохим убежищем. Но немцы выявили чужаков раньше. Прозвучал тревожный выкрик, застучал пулемёт. Шубин обернулся, скрипнул зубами – кто такой неуклюжий.
Началась неразбериха. Немцы палили наобум, взволнованно перекликались. На флангах заработали ручные пулемёты «Дегтярёва», группа тоже шла не с пустыми руками. Заорал Лазаренко: «Вперёд! Огонь из всех стволов»! Жиденькая цепочка устремилась через поле. Стреляли на бегу, швыряли гранаты, рассчитывая укрыться за клубами дыма.
Немцы переполошились. Они не видели кто их атакует. Это могло быть общее наступление русских. Они ведь не спят по ночам как все нормальные люди.
Хлопали ружейные выстрелы, истерично загомонил пулемёт MG-34.
Лейтенант бежал сгибаясь до земли, захлёбывался морозным воздухом. Несколько человек уже добрались до канавы, скатились на дно. Два тела остались в поле. Кричал сержант: «Прикройте Курёхина! У него рация». Стонал раненый, пытался подняться с колен, потом завалился и затих. Пули прошили снег, вспороли ватник, лишь чудом не задев плечо. Глеб катился по дну канавы, плевался снегом.
