Приходилось постоянно находиться в движении. Под шинели солдаты надевали тёплые вещи, конфискованные у сельчан, тем и перебивались. Армия ещё не превратилась в цыганский табор, но уже начинала напоминать войско Наполеона, спасающееся от русской зимы.
Население деревни вело себя мирно, захватчиком не перечили и на первых порах обошлось без стрельбы. В деревню продолжал прибывать грузовой транспорт. Вездеходы тащили орудия. Основная масса шла без остановки на Лобню. Но часть войск командование решила разместить в Красной Поляне.
Была задумка предпринять неожиданный манёвр в южном направлении.
Подошёл штабной БТР-251, легковой «Опель» с увеличенным дорожным просветом. Количество войск на единицу площади русской земли становилось значительным. Солдаты шарили в погребах, изымали всё съедобное, рылись в вещах. Колхозники не роптали, мрачно смотрели как злые чужестранцы в незнакомой форме переворачивают вверх дном их дома.
«Опель» и штабной БТР свернули с деревенской дороги к южной околице.
Мотоциклисты продавили колею. Местность в этой части деревни заметно поднималась. Вершина возвышенности служила смотровой площадкой. Мотоциклисты оцепили территорию, огляделись по сторонам. Легковушка и бронетранспортёр остались внизу. Наверх поднялись два офицера. Один имел знаки различия гауптмана, другой майора. Первый был сложный спортивно, имел каменное лицо. Майор не столь скрупулёзно заботился о своей физической форме, имел лишний вес и обвислые щёки. Зимние шапки в Вермахте не выдавали.
Их заменяли ватные подшлемники, поверх которых натягивали каски или фуражки.
Капитан снял перчатки, дыхнул на замёрзшие пальцы, энергично потёр ладони друг о друга. Потом снова надел перчатки и вооружился биноклем. Местность плавно спускалась. За околицей начинался глухой кустарник, непроходимый даже в зимнее время. Дорога, выходящая из деревни, вливалась в заросли, терялась за шапками растительности.
– Отто, я вижу Москву, – удивлённо сказал майор.
Казалось он забыл про холод. Жадно приник к окулярам. – Чёрт меня подери, Отто, если это не Москва.
В бинокль просматривались высокие здания. Их было много. Они простирались на обширной площади. Ничего удивительного в этом не было. Расстояние от Красной Поляны до центра Москвы составляла меньше тридцати километров."
"– Я тоже вижу, герр Хайзенгольц, – пробормотал гауптман. – Вот она, рядом, большевистская столица. Сколько крови мы за неё пролили.
