Ничего скоро будем пить шампанское на Красной площади и смотреть как наши войска проходят парадом. Как вы думаете, майор, это Кремль?
– Не уверен, Отто, это просто высокие московские здания. Но Кремль где-то там. Я впечатлён, Отто. Отсюда действительно великолепный вид. Впрочем я предпочёл бы увидеть то же самое, но без бинокля.
– Увидим, герр Хайзенгольц, непременно увидим. Ещё один день, от силы два или три, учитывая капризы погоды и ожесточенный характер сопротивления русских. Говорят в Москве неплохие гостиницы.
Вы не слышали?
– Подождите со своими гостиницами, Отто. Русские не сдаются, но мы их перехитрим. Вы уверены, что хотите обследовать эту дорогу.
Майор кивнул выбритым подбородком:
– Да, герр майор. Это будет кратчайший путь и сопротивление на этом участке мы не встретим. Пусть русские думают, что нас интересует Лобня и всё имеющее выходы на пригодные для переброски войск шоссе.
– Но нас действительно интересует Лобня, Отто, – засмеялся майор.
– Хорошо. Я знаком с этим планам.
Не исключаю, что в нём есть «зерно». Берите танк, грузовик с пехотинцами и обследуйте местность на предмет внезапного удара. Уверены, что там не спрятались русские?
– Уверен, герр майор. Регулярных частей там нет. Это данные нашей воздушной разведки. Можно верить.
– Тогда удачи, Отто. И да прибудет с нами Бог. Идите греетесь свой БТР. А мы у печи погреемся, не бось денщики уже отыскали подходящее помещение, – майор засмеялся.
Офицеры постояли ещё немного, обменялись парой фраз.
Вид в окуляры бинокля завораживал. От него невозможно было оторваться. Они разглядывали Москву…
А из оврага у дороги их разглядывал в бинокль лейтенант Шубин. То, что Красную Поляну придётся отдать наши знали ещё вчера. Удерживать эту деревню было невыгодно. Все силы переместились к Лобне. А взвод разведки выдвинулся на территорию, которую предстояло занять немцам.
Экипировка позволяла несколько часов провести в снегу, но конечности уже подмёрзли, хотелось двигаться. Основная часть отряда сидела в овраге метрах в тридцати к югу, а трое лежали на краю лесного массива.
Лазаренко помалкивал. Левашов иногда начинал что-то мурлыкать, но осекался и виновато поглядывал на командира. Небольсин и Курёхин недавно доложили: «Немцы обосновались в Красной Поляне и очень уж их там многовато».
Шубин что-то почувствовал, решил задержаться. Офицеры стояли на околице разглядывали в бинокль Москву. Вид у них был такой, словно они уже в городе.
