Пули незнакомца прошили столешницу. Потом донёсся басовитый рык и в поле зрения показался отец Кирилл с автоматом в руках. И вновь волнующее зрелище. Грудь колесом, глаза горят демоническим огнём. Очевидно он считал, что патроны в автомате не кончаются и возмущённо зафыркал, когда понял, что магазин опустел. Опомнился немец, вскочил и выпустил в отца Кирилла несколько пуль. Их разделяла от силы семь-восемь метров. Отец Кирилл застыл, качнулся…
Шубин прыжком покинул нишу. Автоматная очередь отшвырнула майора к стене, в таких условиях невозможно брать врага живым.
С негодующим криком Глеб перемахнул через стол, кинулся к батюшке. Отец Кирилл всё ещё стоял, глаза были широко открыты, подрагивала борода. Вот он качнулся…
– Отец Кирилл! – Шубин схватил священника за рукав. – Вы ранены?
Он видел как офицер стрелял почти в упор. Отец Кирилл опустил глаза, ряса на правом боку была порвана в клочья, кровь не текла. Глеб лихорадочно его ощупывал. Священник не кричал от боли, не падал. Он вообще не пострадал. Пули только порвали рясу, прошли в миллиметрах от тела.
Фу… – облегчённо выдохнул священнослужитель. – Вот же гад, прости меня Господи! Снова Всевышний сберёг. Второй раз уже.
Шубин засмеялся. Кто бы мог подумать, что он будет переживать за попа.
Герр Прайслер таращился в потолок мёртвыми глазами.
На цыпочках с положенным благоговением вошли разведчики, опасливо поглядели на батюшку, стали неуверенно улыбаться.
– А по воде, аки по суху, сможете, отец Кирилл? – шутливо спросил Карабаш.
– Понервничать заставили, батюшка, – пробормотал Глеб.
– А вы молодец. Есть ещё хватка. Вам орден надо дать за такие мирские похождения.
– Не надо мне орден, – облегчённо выдохнул отец Кирилл. – Не моё это, сын мой. Ты лучше себе этот орден возьми и с ребятами вон поделись. Молодцы они у тебя.
– Откуда вы, кстати, взялись, отец Кирилл?
– Так это… – священник немного растерялся. – Анастасия с автоматом убежала. Не уследил, каюсь. А я что, рыжий. Там ещё один остался, подобрал я его. В этой части монастыря ходы запутанные, но я знаю их.
В былые времена частенько на кухню с заднего крыльца проникал. Любил поесть, чего уж там греха таить.
Навалилось оцепенение. Бойцы долго отходили как после глубокой анестезии в операционной. Из подвала показались гражданские. Пал Палыч передвигался самостоятельно. Екатерина поддерживала Анну Михайловну. Женщина упала на пол, рядом с останками сына, разрыдалась. Тело Фрола не пощадили осколки гранат, выглядело оно ужасно.
