Настя зашевелилась, повернула голову, сделала попытку улыбнуться. Живая, вот же паршивка! Груз свалился с души.
– Гранату, – крикнул Шубин.
Асташкин выудил из подсумка «колотушку», сунул командиру.
– Ещё одна осталась, товарищ лейтенант.
– Да черт с ними, должно хватить."
"Он бросился вперёд, достиг проёма, бросил гранату внутрь – от нашего стола вашему! Прижался к стене, она вздрогнула. Мельком глянул на девушку, она сидела на полу, спокойно смотрела перед собой, ковыряла в ухе. Шубин что-то почувствовал, а может ему показалось.
В любом случае это было не то ради чего он тут надрывался. Лейтенант первым ворвался в помещение, дал очередь. В столовой царил хаос, лавки перевернуты, дубовый стол развалился. Следом ворвались Асташкин с Гулыгиным, ударили наобум, рассыпались вдоль стен.
Немцы ушли отсюда. В дальней части зала сквозь пелену угадывался коридор. Что там? Кухня. Склады. Не выйдут, гады, все равно в тупик упрутся.
Асташкин обогнал командира, бросил в коридор последнюю гранату. Вот и умница! Едва рассеялся дым Шубин оттолкнул подчинённого и первым пошёл в атаку.
Запнулся об очередного умирающего, это был не офицер, а его плечистый телохранитель. Он тужился, пытаясь вдохнуть, из верхней части грудной клетки выплёскивалась кровь. Глеб перешагнул через умирающего, теперь тот точно не встанет.
В былые времена здесь находилась кухня. И в годы советской власти служители самого важного из искусств тоже готовили еду. Стояла плита, шкафчики с обросшей грязью, посуда, какие-то столы, разделочная тумба.
Покатился по полу эмалированный таз. Что-то мелькнуло между тумбами, словно собака пробежала. Глеб ударил длинной очередью над столом, сбил со стены полки, покрошил глиняную посуду.
– Герр Прайслер, сдавайтесь! Вы проиграли.
Не бывает зверя страшнее загнанного. Показалось перекошенное лицо немецкого офицера. Патроны в автомате закончились, он бил навскидку из служебного «Вальтера». Пуля свистнула в угрожающей близости. Разведчики присели. Кончились патроны в обойме. Майор присел, быстро её поменял, снова открыл огонь.
Он стрелял не целясь, игнорировал ответные выстрелы. Пришлось забраться в нишу, переждать трудную минуту. Асташкин повалился на пол, задёргал заклинивший затвор. Остальные благоразумно отступили, укрылись за стеной. Офицер изрыгал охриплую брань. Плен его не прельщал.
И вдруг откуда-то справа, из-за шкафов, простучала очередь. Немец отшатнулся, присел. Это было неожиданно. Кто там ещё? Настя находилась в коридоре.
