Лестница состояла из двух разно направленных пролётов. Тяжёлые перила поддерживали толстые фигурные балясины. Где-то на вершине последнего марша кричали люди.
– Левашов, останься здесь, – приказал Глеб. – Укройся где-нибудь, за сейфом вон, и жди. Они могут пройти верхом и спуститься по задней лестнице. Тут ты их и встретишь.
– А почему я? – возразил боец.
– По кочану! – рассвирепел Шубин. – Выполняя приказ, а не пререкайся! Пошли, ребята."
"Он первым перебежал к подножию лестницы, присел. Подбежал Карабаш, прижался к противоположной стене.
В пространство между ними бросился Гулыгин, рухнул на ступени, выпустил вверх короткую очередь и быстро скатился вниз. Сверху ответили аналогичной очередью. Смерть ходила рядом, присматривалась к людям, ждала пока кто-нибудь замешкается.
Асташкин кинулся вперед, прыгнул через ступени, затем упал на колени, стегнул очередью, иссякло терпение у парня. Как же хотелось, чтобы всё быстрее закончилось
Шубин заорал дурным голосом:
– Куда, назад!
Обошлось.
Пока он палил стрелок спрятался, а когда закончил мишень пропала. Боец кувыркался по ступеням, зацепил Карабаша. Тот повалился сверху. Оба заорали как дурные.
– Товарищ лейтенант, там один автоматчик, – задыхаясь сообщил Асташкин. – За стенкой спрятался и держит нас. Иногда на лестницу выходит. Может в обход пойдём?
– Погоди-ка минутку. Есть мысль.
У Гулыгина от волнения сломался голос. Все повернулись к нему. Красноармеец побледнел, стиснул зубы.
Этот мрачный мужик никогда не отличался буйной фантазией, не лез с инициативами, но сегодня был его день.
– Мужики, уйдите с лестницы, – пробормотал он, доставая гранату.
– Гулыгин, очумел? Ты же не добросишь, – вскинулся Карабаш. – Даже если добросишь, тебе надо на лестницу выскочить. Он тебя сразу снимет и нас осколками побьёт.
– Действительно плохая затея, – подтвердил Глеб.
– Уйдите, мужики, – хрипло повторил Гулыгин.
Бойцы невольно отступили.
Гулыгин потянул за шнурок, но не спешил бросать, держал гранату на вытянутой руке и грозно смотрел на неё.
Одна секунда, две секунды… Обычно взрывается через четыре.
– Бросай! – ахнул из холла Левашов.
Гулыгин подбросил гранату вверх, в пространство между маршами и пулей вылетел в проём. «Колотушка» взорвалась в воздухе, на уровне второго этажа. Подобные трюки, насколько помнилось, ещё никто не проделывал. Осколки разлетелись по горизонтали. Раздался истошный вопль, что-то тяжёлое покатилась по ступеням.
