– А я уже согрелся, – усмехался Гулыгин. – Слушайте, в этой обители не может быть только одна печка. Невозможно отопить всю эту громаду одним камином.
– Я нашла! – высунулась с лестницы Настя. – Прошу следовать за мной, товарищи.
Ещё один камин красовался на втором этаже, за монашескими кельями. Помещение было просторнее этих клеток. В нём сохранились письменный стол и колченогий шкаф. Возможно в годы религиозного мракобесия здесь проживало лицо относящееся к руководству заведения. Тяга работала, дым от сгоревшего стула благополучно ушёл в атмосферу.
Народ оживился, стал церемонно выражать признательность девушки, сделавшей такое важное дело. Бойцы таскали мебель, ломали её руками, прикладами, бросали в камин. Левашов притащил ворох халатов и фуфаек, разбросал их по полу. Пламя трещало, пожирая растопку. Люди застонали от блаженства, потянулись к огню. Приятная истома поползла по телу. Помещение нагрелось за считанные минуты, даже стало жарко.
– По меньше дров бросайте, мужики, – смеялся Левашов.
– Мы же не в парной, право слово…
Выходить из помещения было смерти подобно. Уже в коридоре, за закрытой дверью, царил холод. Снова стаскивали валенки, отогревали замёрзшие пальцы.
– Никуда отсюда не уйдём, – бурчал поднос раскрасневшийся Карабаш. – Запрёмся, раскочегарим все печки и будем держать оборону.
Пришлось напомнить:
– Мы вообще-то на войне, товарищи разведчики. Дежурить по часу. Так и быть, наружу можно не выходить. Курсировать по внешней галерее второго этажа и зорко обозревать окрестности.
Держать в поле зрения крыльцо и калитку. Асташкин первый.
Это был удар ниже пояса. Горестно вздыхая разведчик удалился нести службу. Остальные облегчённо выдохнули. Левашов украдкой перекрестился, видимо, обстановка действовала. Остатки еды уничтожили мгновенно, выделив часть припасов Асташкину.
– Ничего, пока хватит, – кряхтел Гончар, выскребая консервную банку алюминиевой ложкой. – Завтра в полк придём, до отвала наедимся, – он сыто срыгнул. – А что тут было, не знаете? Ну, пока фабрику не открыли.
Мы люди современные, по всяким монастырям не очень. Церковь или что?
– И церковь тоже, – кивнул Глеб. – А также общежитие, где проживают монахи и послушники. Ну это те, которые только готовятся посвятить себя монашеству. Огородик должен быть на заднем дворе, может что-то ещё. Я, знаешь ли, тоже не силён в религиозных обычаях. Но жили они затворниками, в свет не выходили.
– А чего они тут делали? – настаивал Гончар.
