Сомнительно, что гора макулатуры имела важное промышленное значение, судя по сохранности советских плакатов немцы здесь не появлялись.
Разведчики осмелели, перешли шёпота на голос. На запылённом камине обнаружили горку свечей и через пару минут в холле уже горела «иллюминация». Везде царило запустение. Мебель, сломанные столы, стулья, неповоротливая канцелярская тумба была сдвинута к стене. По бледным лицом людей блуждали причудливые тени.
– Осмотреться! – приказал Глеб. – Гулыгин и Асташкин – обойти здание по периметру.
Выходить обратно на холод хотелось меньше всего, но разведчики не роптали. Вернулись через десять минут, доложив что посторонних следов не обнаружено, все подходы к монастырю заметены снегом. Стена монолитная, опоясывает весь комплекс. Вспомогательные строения интереса не представляют, вид у них откровенно полуразрушенный.
– Может погреемся наконец-то, товарищ лейтенант?
Но Шубин не терпел не законченные работы, да и ошибок в последнее время они совершили немало.
Слева и справа открылись проёмы на лестничные клетки.
Та что слева – ввела в коридор с подсобными помещениями. Справа обстановка была ещё более безыскусной, там находились монашеские кельи, часть из которых приспособили под лаборатории. Оборудование вывезли, остались ненужные стеллажи, забитые мусором. Горы бумаг, осколки битого стекла, неприметная мебель, вряд ли претендующая на статус антиквариата.
Лаборатории эвакуировали в Химки и похоже уже давно. Всё это в сумрачных каменных интерьерах смотрелось непривычно. Некоторые кельи остались нетронутыми, не дотянулась до них созидающая длань советского человека.
Замкнутые норы без окон. Простые деревянные кровати. Подобие столов и стульев. Монашеские кельи напоминали тюремные камеры.
– Коридорная система, – хмыкнул приклеившийся к командиру Карабаш. – Вроде общежития, да, товарищ лейтенант?
В этом крыле были и просторные помещения с тяжёлыми дверьми, оснащёнными замками. Открылся зал с рядами столов и лавок, видимо, трапезная для монахов и послушников. В дальнем конце коридора обнаружилась лестница, ведущая вниз.
Спускались светя фонарями. В крошечном пространстве про чертились два дверных проёма. Один выходил на задворки зала для богослужений. Там бубнили люди, кто-то тщетно пытался разжечь камин. Второй проём лейтенант осветил и замешкался. Крутые ступени спускались в подвал. И глубина колодца, судя по всему, была внушительной.
– Хотите спуститься, товарищ лейтенант? – насторожился Карабаш. – Дело ваше, как прикажете.
