Вы так осматриваетесь, словно жить здесь собрались. А нам бы только остаток ночи провести, отогреться, поспать и снова в путь. До наших какой-то пустяк остался.
– Не спеши, Алексей. Всё смотрим, нам же спокойнее будет.
Спускаться в подземелье откровенно не хотелось. В этом не было смысла. Подвалы под подобными заведениями всегда глубокие, обширные, имеют богатую историю, подчас весьма мрачную. Глеб закрыл дверь, вернулся по лестнице к кельям. Недалеко от основной лестницы имелся короткий коридор, за ним закрытая дверь.
Он потянул дверную ручку. Вместе со скрипом в помещение ворвался ветер, зима пахнула холодным своим дыханием.
Он переселил себя, вышел на галерею опоясывающую второй этаж. Голова почти упиралась в наклонную крышу, поэтому снега здесь было немного, только у ограждения. Колючие снежинки обжигали лицо. Ветер забирался за воротник. С галереи открывался неплохой вид в южном направлении. Там за покатыми холмами была Москва, но в темноте едва угадывались даже заросли тальника вокруг замёрзшей речки.
Виднелся забор, калитка, сквозь которую проникла группа.
«Запереть бы её надо, – мелькнула мысль. – А от кого? Немцам в этой местности определённо делать нечего, но закрыть всё равно надо, для пущего спокойствия»."
"На Москву, словно дальние бомбардировщики, плыли чёрные тучи. Сыпал снег, ухудшая и без того отвратительную видимость. Справа, сквозь ночную хмарь, поблёскивала Зарница. Километрах в двадцати от сюда шёл бой. То ли немцы предпринимали новые попытки сдвинуть с места советские части, то ли наоборот.
В местности, окружающий монастырь, не было ничего тревожного.
– Почти идиллия, товарищ лейтенант, – осторожно заметил Карабаш.
И Шубин вздрогнул. Этот парень вездесущ, как сам Господь Бог, которого, согласно исследованиям марксистских учёных, в природе не существует.
– Утром будет идиллия, – проворчал Глеб. – П что тут сейчас, даже с бутылкой не разобраться.
Когда они спустились в холл там кипела бесполезная работа. Асташкин и Левашов пытались растопить камин.
Штука была мощная и, видимо, отапливала по трубам не только холл. Бойцы наломали мебели, уложили горку дров в камине. Труба была забита, дым не пропускала и он расползался по залу, от чего люди кашляли и ругались. Гулыгин пробовал кочергой пробить дымоход, но тщетно.
– Ума не приложу, чем он мог забиться.
– А тебе не всё равно, – хмыкнул Гончар. – Сажей, кирпичами, дохлыми галками. Бесполезно, только дымом отправимся, а согреться не сможем.
