Испачкал? Не страшно, она ведь может принять душ и…
– Фальковский! – испуганно воскликнула Марьяна, когда поняла, о чем именно говорит любимый.
– Марьяша, я тебя люблю, – чуть громче пробормотал Алек.
– Саша, я тоже тебя люблю, но можно же было как-то… Сашка! – взвизгнула Марьяна, когда поняла, что Алек пригвоздил ее к постели своими широкими и сильными ладонями. – Мне срочно в душ! И в аптеку!
– Марьяша…, – Алек говорил приглушенно, потому что целовал нежный бархат кожи на груди Машки, спускаясь к животу. – Люблю тебя!
Машка приглушенно застонала.
Нет, ну что он творит?! Что он творит?! Зачем??? Она же перепачканная там… И вообще…
– Да-а-а…, – выдохнула Тахирова, позабыв все, что хотела сказать Алеку.
А он, не стесняясь и не оставляя ей возможности вырваться, целовал и ласкал ее плоть мучительно нежно и осторожно, раздвигая языком влажные складочки.
Маша не могла сопротивляться. Даже думать не могла. Из ее груди вырывались лишь стоны. А тело, послушное рукам и желаниям Саши, тонуло и взрывалось в удовольствии.
* * *Алек не мог уснуть. Он лежал, крепко прижимая к себе свое сокровище. Ему казалось, что стоит закрыть глаза, как реальность вернется. Ведь не может Марьяша всерьез любить его?
Или может?"
"Алек повернул голову. Растрепанные волосы опутали его, будто прочно связали с хозяйкой. А тонкие ладошки покоились на его груди. И сердце билось гулко.
Он был счастлив. Пожалуй, впервые в своей одинокой и обеспеченной жизни. Не понимал он раньше этого слова. Что такое счастье?
А теперь понял.
Счастье, это когда Марьяша спит, уткнувшись носиком в его плечо. Когда смотрит на него своими волшебными глазками. Когда говорит, что любит его, Алека Фальковского. Когда стонет его имя. Это все счастье. Машка – его счастье.
Заслужил ли? Алек точно знал ответ. Не заслужил. Потому что такой девушке, как Марьяна Тахирова, нужен совершенно другой мужчина. Порядочный. В ладу с законом. Без ежедневных разборок. А не Алек Фальковский.
Но фишка в том, что Марьяша любит его. А он. Нет, не любит.
Он обожает ее. Боготворит. Готов весь мир бросить к ногам малышки. Готов… Да на что угодно он готов.
В дикий поток мыслей ворвалась вибрация телефона. Алек после прошлого звонка вырубил звук, чтобы не будить Марьяшу.
Звонил Ржавый.
– Сань, походу выходной закончился, – недовольно произнес друг. – Парни доложили. Виталик свинтил из клиники.
– Вот же сука! – пробормотал Фальковский.
– Согласен, – хмыкнул Ржавый. – Слышь, понимаю, что не в тему. Но мне бы кофейка.
