– Давай, – тихо зовёт.
Фух. Делаю вдох-выдох.
Никогда бы не думала, что до такого дойдёт, но папа сам виноват. Я сбегаю из собственного дома.
Сбрасываю рюкзак. Выполняю всё по инструкции Громова и прикрываю окно. Зачем-то смотрю под ноги.
– Блин, не смотри, – предупреждает Мирон. – Прыгай давай. Я здесь внизу.
– Боюсь, – шепчу, стискивая посильнее металлическую планку на откосе.
– Закрой глаза и прыгай, – рычит он. – Скоро примёрзнешь там.
Давлю нервный смешок и решаюсь... Делаю всё, как говорит.
Бамс.
Конечно, мы оба в сугроб заваливаемся.
В полуметре от злосчастной клумбы.
– Слезай, блин, – хрипит Мирон, сталкивая меня с себя в ту же секунду.
Помогает отряхнуться от снега, хватает за руку и ведёт к забору с обратной стороны дома.
Очутившись в машине, на диком адреналине прижимаюсь к нему. Большому и сильному. Тёплому. В нос проникает запах его туалетной воды.
– Спасибо, – шепчу в тишине.
– Пожалуйста.
Мирон быстро отстраняется и заводит двигатель. Включает печку, датчики. На меня не смотрит.
Пожав плечами, отворачиваюсь.
– Телефон, – выкладывает передо мной на панель.
– Зачем? – удивляюсь.
– Ты же без связи. Демидову позвони. Вдруг волнуется.
Глава 37. Мия, Мирон и оргазм.
– Что мы будем делать? – спрашиваю, робко усаживаясь на мягкий диван.
– Спать, – отвечает Мир коротко, скидывая ключи от «БМВ» на барную стойку, разделяющую зону кухни и небольшую гостиную.
– Но надо поскорее всё понять… Узнать откуда…
– Мы будем спать, – повторяет Мирон безапелляционно. – Ты успокоишься, выспишься, завтра будем думать.
Поняла?
– Как скажешь, – послушно киваю. – Спасибо.
Ёжусь от холода, натягивая рукава свитшота на ладони.
Мирон, заметив это, подходит к окну, усаживается на корточки и регулирует батарею, но глядя на широкие плечи и узкую талию, у меня внизу живота тоже становится теплее.
– Чья это квартира? – спрашиваю, с любопытством озираясь по сторонам.
Зайдя сюда, Мир сразу указал на дверь, ведущую в спальню, назвав её моей комнатой. Значит, сам он планирует остаться в гостиной.
Здесь красиво. Отделка стен и обстановка в разных оттенках серого явно свежие. Особое внимание привлекают высокие окна и шикарные портьеры, ниспадающие из-под потолка.
– Квартира моя, – отвечает Мирон прямо.
Поглядывает на меня урывками.
Скидывает пуховик на пол. Так, словно он жутко нервничает, вытирает внутреннюю сторону ладоней о спортивные штаны, висящие низко на бёдрах. Открывает створку небольшого шкафа.
– Твоя и Лады? – уточняю.
