Да где, блин, их берут вообще?.. В моём окружении нет людей, которые бы баловались чем-то подобным.
– По анализу в твоей крови обнаружен амфетамин, – папа внимательно изучает моё лицо, переносит тяжёлый взгляд на дрожащие руки и снова всматривается в широко распахнутые глаза.
– Что это? – хриплю.
В анализах?
Это какая-то ошибка!
– Амфетамин? – приподнимает брови отец. – Это такое сильнодействующее вещество, Мия. А ты не знаешь?
Резко увожу взгляд в сторону.
– Ты меня сейчас сильно обижаешь, пап, – произношу всхлипывая.
– Так сильно, что я такое я тебе не прощу никогда.
Постаревший за сутки отец хмурится, усаживается в кожаное кресло и расстёгивает пуговицы на рубашке, словно ему нечем дышать. Затем проводит пятернёй по волосам. Ерошит их, приводя в хаотичный беспорядок.
– Не простишь? – переспрашивает, поднимая на меня вкрадчивые глаза. – Хм… Не простишь…
Откинувшись на спинку кресла, складывает руки на груди и продолжает:
– А я себе не прощу, если сейчас спущу это всё на тормозах. Ты видела когда-нибудь, как люди умирают от передозировки?
Мотаю головой и шмыгаю носом.
Упираюсь в коленки горящим лбом.
– А как за две — три недели превращаются в торчков?
Снова мотаю.
– А я видел, Мия.
В кабинете создаётся абсолютная тишина, в которой я различаю лишь стуки моего сердца.
– Где? – спрашиваю.
– У меня был ночной клуб. Помнишь, я тебе рассказывал?
– Помню, – облизываю пересохшие губы. – Но при чём здесь я?
Разве не бывает так, что результаты анализов приходят ошибочными? В детстве мы с мамой несколько раз пересдавали один и тот же, и он всё время получался ложноположительным.
Папа стремительно наклоняется вперёд, упирает локти в стол и бешено трёт лицо ладонями.
– Я не знаю, Мия. Но я знаю, что случается с нормальными людьми от этой хуйни, – он хрипит, а я вздрагиваю.
Папа никогда при мне не матерился.
Сегодня так много случилось с нами… со мной и с ним… впервые, что мне хочется перемотать этот день и прожить его заново.
– Извини, – говорит он. – От этой дряни, – кивает на белоснежный листок, – просто так не избавиться.
Привыкание возникает с первого раза и, если ты пробовала, – его рука снова замирает над лицом, так словно ему физически больно. – Скажи мне сейчас… дочь, я прошу тебя.
Обида застилает мой разум. Он что? Теперь решил меня спросить?
– Сказать тебе? – вскрикиваю. – После того, как ты меня обвинил? Я же ещё должна перед тобой оправдываться?
– Я просто не хочу, чтобы ты страдала, потому что знаю, что это такое.
– Я. Не.
