От папы звонков нет.
Пусто…
Пытаюсь уговорить себя, что липкое, тёмное чувство внутри – это не ревность к только родившейся маленькой девочке, но получается как-то не очень убедительно.
– Два девятьсот, пятьдесят сантиметров, – сообщает мне Арина радостно, обнимает. – Хрупкая у вас принцесса родилась. Кстати, твой папа и мой Арс поехали в университет.
– Зачем? – вскакиваю со стула.
Зачем-то подхожу к окну и глядя на пушистый снег, нервно кусаю губы.
– Не знаю, но уверена, что они во всём разберутся. Мой муж – лучший переговорщик, – судя по голосу, улыбается Арина.
– А вот что ты будешь делать с Мироном?
– Ничего, – проговариваю тихо. – Что здесь сделаешь? Я и сама не понимаю, зачем всё это сделала. Так ревновала его к Ладе, что решила назло…
– Уверена, что вы поговорите и всё образуется, – перебивает Арина, подходит сзади и приобнимает меня за плечи. – Если любовь настоящая, то простить можно всё, поверь мне, – проговаривает с лёгкой грустью.
– Может быть, – отвечаю еле слышно.
– Давай лучше приготовим вам с папой еду, – бодро предлагает Долинская.
– Что я зря сюда приехала, что ли?
– Не зря, – смеюсь. – Спасибо тебе. Мне правда стало полегче.
Хватаю телефон и пытаюсь набрать маме, но абонент недоступен. Видимо, пока нет возможности его включить.
Довольно быстро готовим с Ариной суп и запекаем картофель с мясом. Кухня наполняется приятными запахами и у меня наконец-то просыпается аппетит. В тот момент, когда я загружаю посудомойку, слышится отчётливый стук входной двери.
Первым перед нами появляется отец. По виду очень уставший. Может, даже… немного состарившийся за эту ночь.
– Поздравляю, Руслан, – искренне произносит Арина и поднимается, чтобы его обнять.
– Спасибо, Ариш, – отвечает папа тихо, сжимает в руке сложенные в трубочку документы.
Поворачивается в мою сторону и… его лицо становится каменным.
Боже.
– В кабинет, – дребезжит голос отца, рассекая воздух.
В душе враз леденеет всё. Просто Арктика... Сердце коркой покрывается.
Он никогда со мной так не разговаривал.
Никогда.
Папа вообще при мне ни с кем таким тоном не общался. Перевожу взгляд на дядю Арсения, который уперев руки по бокам, смотрит на меня то ли с сожалением, то ли с подозрением.
Пожимает плечами неопределённо, затем обращается к супруге:
– Поехали домой, малыш. Сами они разберутся.
Арина растерянно смотрит на меня. В её эмоциях не сомневаюсь, она мне сопереживает как может.
– Мы и правду поедем, – тяжело вздыхает, откладывая фартук.
