Вот и выходит, что мне не придется ни перед кем отчитываться.
— Я тебе все равно откажу, — в гневе щурюсь я.
— Так я и не зову, Оля, — он обнажает зубы в хищном пугающем оскале.
Он сейчас без труда может взять и поцеловать меня. Против воли, игнорируя мои крики, борьбу и слабые удары кулаками.
Я прям вижу себя и Марка в роли книжных героев из тех сюжетов, которые на долгое время забрали меня у мужа, но… мы не на страницах книги, на которых одержимый мужик теряет голову от запаха той самой женщины.
Забавно, когда Марк был только моим и когда я могла его обнять, поцеловать, погладить, то я не хотела его.
А теперь… я сижу рядом и думаю о его руках и губах, вкус которых я уже забыла. Он стал для меня запретным плодом, и я возжелала его.
Это неправильно.
Отворачиваюсь от Марка и поглаживаю переносицу и спинку носа. Марк все также внимательно следит за мной. Изучает, как хищник жертву.
Нет. Он не будет хватать, зажимать, насиловать и затыкать рот сухой горячей ладонью.
Я задела его мужское любопытство.
Выбилась из роли испуганной слюнявой Оли, которая сбежала из дома и бросила сына, и теперь он должен понять, что конкретно во мне изменилось.
Как-то он сказал мне, что для мужчин исследование женщины, ее повадок, ее настроения уже, по сути, прелюдия."
"Как давно это было. На одном из первых свиданий, и я тогда была ошарашена мужской мудростью в его-то юные двадцать лет. После этих тихой и хриплой я его долгие взгляды воспринимала уже как ласку, от которой становилось жарко и голова кружилась.
Он раздевал меня глазами, целовал, гладил…
Я забыла о тех словах, а сейчас они всплыли, и я краснею, как краснела тогда, тридцать лет назад.
Похоже, я многое забыла о своем муже и о себе, и заменила нашу жизнь жизнями и страстями выдуманных людей.
— Ты столько золота на себя надела, чтобы барона впечатлить? — хмыкает Марк. Слышу в его голосе легкую провокацию, от которой в животе мягко тянет. — Я откуда-то знаю, что они уважают мужчин, — смотрю нам Марка с вызовом, — у которых жены осыпаны золотом.
Я все еще твоя жена. Для тебя это безвкусица, возможно, но для барона…
— А я не говорил ни слова о безвкусице, — вновь откидывается назад. — Тебе золото идет. И, — усмехается, — капелька дерзости.
Глава 41. А потом?
Зря я напросилась с Марком к цыганам. Хотела показать, какая я сильная и смелая, но вышло так, что я сижу рядом с расслабленным Марком красная, пристыженная и молчаливая.
