А я за ним:
— Дима! Если есть подружка, то надо нас познакомить!
— Мама, блин! — разворачивается ко мне. — Что с тобой?!
— Ей папа звонил, — отвечает мама и выходит из комнаты за мной, — к цыганам зовет.
— Я сама напросилась, — цыкаю.
— К каким цыганам, блин? — Димка тоже поднимает брови.
— К таким, которые умыкнули у твоей мамы деньги, — заявляю я и закалываю волосы шпильками, глядя на сына исподлобья. — Твой папа везет меня на разборки с цыганским бароном.
— Он с цыганами дел не ведет, — неуверенно заявляет Димка.
— А я говорила про дело? — втыкаю последнюю шпильку в пучок и распрямляюсь. — Я говорила про разборки.
Дима медленно моргает, и я отвожу плечи назад и приподнимаю подбородок, чтобы выглядеть уверенной и отважной.
— Да ты это придумала, — Димка не верит мне, — ты и разборки с цыганами? Что за бред?
— Ну, может, не разборки, — моя воинственность слабеет, — но серьезный разговор будет. Вскидываю руку. — Шастают по улицам и обкрадывают людей! Нагло! Среди бела дня! Скоро начнут красть людей в рабство? Или что?"
"Димка молчит.
Озадаченно чешет щеку:
— То есть вы с папой будете?
— Да.
— Ты, папа и цыгане? — уточняет Димка.
— Да, — пожимаю плечами, и решительности во мне уже почти нет. — Но ты не соскакивай с темы. У тебя подружка есть?
— Отстань, мам, — исчезает за дверью своей подростковой келье. — Достала.
За его агрессией я чую смущение. Не признается. А, может, сам влюбился в какую-нибудь отличницу и страдает от неразделенной любви, ведь отличницы до определенного возраста влюблены только в пятерки и учебники.
— Столько фыркала, что Марк бандитская сволочь, а теперь сама на разборки напросилась, — мимо проплывает мама. Пусть она сейчас и возмущается, но я больше не слышу в ее словах презрительной жалости.
— Это другое, мама, — возражаю я.
— Да ну, — оглядывается. — Разве обычные тетки катаются к баронам на серьезный разговор, а? И вообще, — окидывает меня оценивающим взором. — ты в этой юбке и блузке, — поднимает взгляд, — больше на училку похожа, а не на мафиозницу.
— Я не мафиозница!
— Жена мафиозника, — усмехается.
— Я не…
— Все еще жена, — перебивает, — переоденься. Шмоток у тебя полно. И шпильки надень. Чтобы каждый твой шаг отстукивал каблук.
Глава 39. Я не боюсь
Красное узкое платье-футляр, туфли из лакированной кожи на высоких каблуках, манто из кремовой норки и золото: в ушах, на шее, на пальчиках.
Цыгане уважают золото, и поэтому я себя всю обвешала золотишком, чтобы утвердить свой статус Альфа-самки.
