— Это самый главный урок для любого мужчины, сына, — Марк усмехается, — когда ты влюблен, когда твоя избранница молодая и милая, ты прощаешь ей многое. Позволяешь ей много. Терпишь многое.
— Ты меня ударил…
Марк оглядывается на меня и одаривает презрителной усмешкой:
— У нас с тобой состоится серьезный разговор, когда ты успокоишься. Как принято?
Я была настроена на скандал, но Марк резко и жестоко осадил меня. Он не считает себя виноватым и не намерен терпеть мои крики.
Они ему противны.
— И чтобы он состоялся с тобой рациональный разговор, то вот тебе следующие, — высокомерно хмыкает, — важные тезисы.
Во-первых, да, у меня есть другая женщина. Во-вторых, развод я планировал. В-третьих, разойдемся мы тихо и спокойно. Это и в твоих интересах.
Вновь скалится в хищной самодовольной улыбке:
— Ты все уяснила?
Чувствую себя дурой.
Марк сейчас настолько уверен в своей наглости, что я начинаю думать о своей невменяемости.
И ко всему прочему чувствую стыд за свои крики перед сыном. Действительно, ему не стоило слышать моих криков.
У нас с ним и так в последнее время не ладится. У него такой сложный возраст, когда мальчик отстраняется от мамы, и она начинает бесить его строгостью, разговорами и требованиями учить уроки.
Как Марку в очередной раз удалось выставить меня идиоткой?
— Да, вот так, Олечка, — Марк улыбается, — поменьше говори и побольше думай.
Скрывается в гостиной, ослабляя узел галстука.
— Я пойду к себе в комнату, — заявляет Дима и, попятившись, поднимается на две ступеньки.
— Собери вещи на первое время, — судорожно шепчу я.
— Если тебе надо, ты и уходи, — доносится до меня гневный низкий голос Марка. — Дмитрий останется дома. Ты его не втягивай в свою великую драму.
— Не слушай его, — подхожу к лестнице. — Нам нельзя оставаться здесь. Поедем к бабушке…
— Я пойду к себе, — Дима хмурится разворачивается и поднимается на второй этаж.
Я прижимаю ладонь ко лбу, на котором выступила холодная испарина.
Ничего не понимаю.
Я в своем гневе права.
Это не меня сняли на видео, как я целуюсь с любовником и как я позволяю ему мацать мою задницу.
Сын должен быть на моей стороне. Особенно после того, как на его глазах Марк залепил пощечину.
Да, пощечина не была сильной и жестокой, но унизительной, а для Димы это не стало шоком.
Он просто решил уйти в свою комнату.
Мальчики в пятнадцать лет все же должны вставать на защиту любимой мамы, а не молча уходить, когда прозвучала новость об изменах отца.
