Поэтому я прошу её уехать. Отец не назвал точного времени. Просто сказал, что облаве — быть. Я едва не умоляю Снежинку уносить отсюда ноги. А она смотрит на меня так пронзительно и непонимающе, что я плюю на всё. Пусть летит всё к чертям. Я сгребаю Снежинку в охапку, стискиваю тонкую худую фигурку в своих объятиях, зарываясь носом в её волосы. Идеальная причёска, ни одной лишней пряди не выбивается. Хочу запустить пальцы в её белокурые локоны и вытащить все до единой шпильки, чтобы разоружить холодную красотку.
Снежана замирает без движения и вдруг упирается острыми кулачками мне в грудь, пытаясь оттолкнуть меня.
— Пусти! Пусти меня… Ты… Ты не можешь вот так… Ты ничего не понимаешь!..
Голос Снежинки ломается, в нём слышатся слёзы. Горячие влажные дорожки бегут по щекам. От них насквозь промокает моя рубашка.
— Снежинка, я не могу больше притворяться…
Я задыхаюсь и меня ломает на части — так хочется удержать Снежинку возле себя. Не отпускать ни за что. Пусть услышит всё прямо сейчас. Потому что скоро нас, как маленьких букашек, накроет стеклянным стаканом, откуда нельзя будет выбраться.
Мы в зале не одни. Игроки поглядывают в нашу сторону, кто-то осторожно выходит.
— Я тебя люблю, слышишь? Я подыхаю вдали от тебя, девочка моя.
— Ты сделаешь только хуже, Рома-а-а! Отпусти.
Весь мир вокруг для меня сжался в одну крошечную точку, бьющуюся в моих руках, пытающуюся ускользнуть. Почему-то в глазах плещется ледяной страх. Я дурею от близости Снежинки, не понимая причину её испуга.
Но когда она выворачивается из моих рук и её слишком сильно дёргает в сторону, я, идиот, прозреваю.
— Я же предупреждал тебя, Бесов. Держись подальше от моей будущей жены.
Что бы ни говорил этот мудозвон, но действия его красноречивее всяких слов. Так дёргать Снежинку за руку, как делает он, я никому не позволю. Причём рожа Земянского демонстрирует уверенность в собственной правоте. Он считает себя крутым: дёрнул худенькую девочку и толкнул её так, что она левым боком налетела на бильярдный стол.
— Как же ты меня заебал, Земянский!
Я кидаюсь вперёд, хватая кий, и со всего размаху бью им по голове Земянского. Кий с треском ломается о его голову. А следом хрустит его сломанный нос. Земянский опешил на мгновение. Видимо, давно уже никто не мял ему холёную рожу. Потом он пытается отбиться от меня. Но к нам уже спешат охранники Земянского, хватающие меня под руки.
Земянский отирает кровь с виска и зажимает нос, из которого хлынула кровь.
