Она хотела попросить мужа показать ей клинику, но присутствие Колдунова делало эту просьбу невежливой. А она бы так хотела, чтобы Стасов увидел ее именно сегодня, когда она так нравится сама себе! Да и неизвестно, когда ей представится шанс в следующий раз попасть в клинику…
– Я тут анекдот классный слышал, – сказал Колдунов. Кажется, он поставил целью своей жизни препятствовать всем Дианиным проектам! Да и вообще для великого труженика, каковым профессор себя позиционирует, что-то он слишком долго гоняет здесь чаи… – Первое января.
Девять утра, в палате обход врачей. «Иванов!» – «Я!» – «Как фамилия?»
– Ну, у меня такого не бывает, – засмеялся Розенберг.
– У нас тоже не бывает. Но, согласись, анекдот смешной. У меня тут у самого курьезный случай вышел. Дежурил на днях, постовая сестра подходит и говорит: «Родственники больной Ляшко хотят с вами побеседовать». Я говорю: «Ладно», – а сам больную знать не знаю. Решил для приличия посмотреть ее перед беседой. Спрашиваю у сестры, с чем она лежит, сестра говорит: холецистит прооперированный, палата такая-то.
Историю болезни мне подает, я смотрю, фамилия вроде совпадает, захожу в палату, осматриваюсь. Среди пациенток с дренажной трубкой всего одна. «Вы Ляшко?». – спрашиваю. Она говорит: «Нет, я Лаенко». Озираюсь, но нет в палате больше женщин после операции, все еще нетронутые лежат. «У вас холецистит?». – уточняю. Она мне: «Нет, у меня желчный пузырь вырезали». Простая тетка, научного названия своей болезни не знает. Тогда я ей как дурак говорю: «Вот вы мне и нужны!» Живот потрогал, потом с родственниками побеседовал… А она, наверное, теперь всем рассказывает, какими идиотами бывают доктора.
"
"– Вот поэтому и нужно знать больных не только по фамилии, но и по имени-отчеству, – наставительно сказал Розенберг. – У нас в институте профессор был, так он просто зверел, если мы на обходе не знали, как кого зовут. Я в ординатуре когда учился, у нас парень был, армянин, он имена плохо запоминал, и этот профессор так его гонял! А парню вообще не везло.
Как только сядет чаю выпить, сразу профессор заходит. Мы, бывало, с Ольгой Алексеевной целый час сидим, Армен в это время пашет как конь, перевязки делает, потом устанет, к нам зайдет, только нальет себе кружку… Сразу – бац, дверь распахивается: «Армен! Как я ни зайду, вы все время едите! Ни черта не делаете! Кто за вас работать будет?» Мы уже потом его к себе за стол пускать перестали, чтобы профессора не приманивать.
