Теперь он не просто серьезный, теперь он хмурится, совсем как взрослый, а ему лет восемь, наверное.
Незаурядным человеком был Сергей Мерцалов. Он не возненавидел брата, который взял да и лишил его всякой надежды на родительскую любовь, просто так, по праву рождения. Он всю жизнь потом носился с этим братом, ухаживал, устраивал, содержал…"
"Открытка с лютиками – поздравление маме на Восьмое марта. Еще одна старая открытка с неестественно красивой женщиной. Подцепив ее за уголок, Андрей вытащил эту открытку. Интересно, какого она года выпуска? По виду гораздо старше Сергея Мерцалова.
Все верно, открытка была начала пятидесятых годов, и у женщины, изображенной на ней, даже оказалось имя. Ее звали Наталья Рогожская. Интересно, кем она была, тогдашняя знаменитость? Актриса? Певица? И как она попала в альбом?
Продолжая рассеянно изучать фотографию, Андрей набрал номер.
– Ирина Николаевна, – заговорил он, терпеливо дослушав автоответчик, – это снова Ларионов.
– Да? – спросила она. – Я слушаю вас, Андрей.
– Спасибо вам за альбомы, – поблагодарил он неловко. – Они уже у меня. Вы не знаете, откуда у вас в альбоме такая… типографская фотография Натальи Рогожской? И кто она такая? Я о такой актрисе не слышал даже.
– Она была не актриса, – сказала Ирина. – Она была певица. Пела в оперетте и, говорят, была знамени – та. Мои родители, например, ее очень хорошо помнят. А в альбоме она оказалась… Это Сережина фотография, Андрей. Она у него была в детдоме. Единственное, что осталось у него от настоящей семьи.
Так он мне, по крайней мере, рассказывал. Он долгое время был уверен, что она его настоящая мать, но она, конечно, никакого отношения к нему не имела….
– Откуда это известно? – перебил Андрей.
– Лидия Петровна и Леонид Андреевич, прежде чем усыновить Сережку, целое расследование провели, и Наталья Рогожская оказалась совсем ни при чем.
– А кто при чем? – спросил Андрей.
– Мы так и не узнали, Андрей. Его мать умерла, а про отца вообще никаких данных. Наверное, эта фотография была у них дома и он, маленький, почему-то схватил ее, когда его увозили… в детдом.
Он любил ее и берег, как ребенок бережет медведя, с которым спал в детстве.
– Понятно, – сказал Андрей. – Понятно, спасибо… Клавдия Ковалева тоже выяснила, что ее мать умерла, а про отца сведений никаких нет.
Андрей бросил фотографию на стол и поднялся, чтобы включить чайник. Что-то опять захотелось кипятку.
Дождь не переставая шелестел за окнами, и было пасмурно, сумрачно, маетно.
