– Ладно, – сказал он себе, – давай поработай немножко. Раньше сядешь, раньше выйдешь.
Наверное, Клава за стенкой решит, что он ненормальный. По ночам не спит, а разговаривает вслух сам с собой.
Еще минуточку, попросил он себя жалобно. Только одну…
Он поставил на стол кружку, подкрался к двери в спальню и приоткрыл ее. Клавдия спала, уличный фонарь освещал ее диким синим светом. По крайней мере, она на месте. Он ничего не придумал, и ему ничего не показалось.
Чувствуя себя идиотом, он захватил из большой комнаты “Панасоник” и вернулся на кухню.
Налил себе еще кофе и достал из куртки кассеты.
Послушаем сначала, что там у Ирины…
Сигнал, шуршание пленки, рыдающий голос: “Ира, девочка, это Таня Маркова, мы только что узнали о Сережке… Если нужна помощь… Марков прилетит из Парижа только утром, мы сразу…” Андрей прислонился затылком к стене и прикрыл глаза. Сигнал, шуршание пленки. “Ирина Николаевна, это Лев Антонович, директор школы.
Мы с женой готовы взять детей на время к себе. Перезвоните. Глубоко соболезную”. Сигнал, шуршание. “Ир, это я. Я не еду потому… потому…” Сдержанный плач, какое-то движение. Андрей открыл глаза и покосился на аппарат. “Я приеду, как только приду в себя. У меня была дама из милиции, спрашивала про нас и про вас. Ничего особенного я ей не сказала, да и говорить нечего, кроме того, что мы все сто лет дружим… Ирка, я не знаю, что теперь делать. Прости меня”. Опять всхлипывания и короткие гудки.
Это нежная Мила Гольдина, все ясно. Сигнал, шуршание пленки. Продолжительное молчание. Трубку повесили. “Ирина, это Лидия Петровна. Ты должна немедленно вернуться в город. Если ты не способна заниматься Сережиными делами, пусть ими займется кто-нибудь другой, но я считаю, что твое бегство на дачу просто неприлично. Академик Виноградов, например, сегодня весь день искал тебя, чтобы выразить соболезнования. Кроме того, мальчикам нельзя так долго оставаться с твоими родными.
Это их полностью дезорганизует”. Короткие гудки.
– Вот сволочь, – пробормотал Андрей, не открывая глаз.
Сигнал, шуршание пленки. Долгое молчание.
“Ты получила по заслугам, сука. Все вы получили по заслугам. Особенно твой гениальный муженек. Ты думала, что всю жизнь сможешь упиваться его успехами и ни черта не делать? Жизнь еще тебе покажет, какая ты мелкая, слабая, никому не нужная дрянь.
