Никогда в жизни он еще так не спешил, боясь, что весь его опыт и самообладание подведут его.
Но и она спешила, он точно знал и чувствовал это, он не мог ошибиться. Она рвалась вперед так же самозабвенно, как и он, и не было на свете ничего лучшего, чем сознание этого.
* * *Составив кулачки – один на другой – и пристроив их под подбородок, она лежала на нем и смотрела ему в лицо. Глаза у нее сияли.
Он пребывал в совершенном блаженном покое и в полном согласии с самим собой.
Жизнь была прекрасна.
Клавдия хихикнула.
– Ты чего? – спросил он. Говорить ему не хотелось. Так хорошо было лежать, чувствуя ее во всю длину и остывая от недавнего штурма.
– У тебя потрясающе глупое выражение лица.
– Я не могу сейчас сделать его умным, – сказал он. – На это требуются силы, которых у меня нет.
Широкая, жесткая ладонь легла ей на попку и слегка ее сдавила. Клавдия моментально покраснела. Он понял это, даже не открывая глаз. Странное дело – ему, оказывается, очень нравилось ее смущать.
– Как это у нас вышло? – спросила она, и Андрей почувствовал, как шевелятся у него на груди ее волосы. – А, Андрюш? Как?
– А почему у нас могло… не выйти? – спросил он и засмеялся, потому что она опять смутилась. – Ты что? Сомневалась в моих способностях?
Она шлепнула его по бедру.
– Ну… мы же не собирались… – Она сбилась и замолчала, и он открыл глаза, серые, сытые и ленивые, как у кота. Она собралась с духом и продолжала: – И ты… никогда… даже когда мы молодые были… А я…
– А ты? – спросил он нежно.
Она разрушила свою пирамиду из кулачков, уткнулась мордочкой ему в подмышку и вцепилась в его руку, свободную от ее попки.
– Тебе доставляет удовольствие меня смущать? – почти сердито спросила она из-под мышки.
– Огромное, – признался он честно. – Гигантское. Почему, черт побери, он водил к себе совершенно чужих, не нужных ему девиц, вроде этой… как ее… Галки, и женился на Жанне, и валандался с ней, пока тихое бешенство не стало его ежедневным состоянием, и ни разу в жизни даже не подумал о Клавдии, которая была рядом?! Стоило только протянуть руку.
А он не протягивал и тратил время на невозможные, изматывающие отношения, в которых он увязал и из которых вынужден был потом выбираться, проклиная себя."
"Я мог бы прожить с ней жизнь, вдруг понял он совершенно отчетливо.
