Если бы не ты, я бы сегодня просто пропала…
Вот тебе и раз.
Она, наверное, поедет! Спасибо, Андрей!
– Ты что? – спросил он недоверчиво. – Заболела? У тебя жар? Или внезапно открылся посттравматический синдром?
– Нет у меня никакого синдрома! – возмутилась Клавдия. – Просто поздно уже.
– Значит, так, – сказал майор Ларионов. – Сейчас я выдам тебе свой НЗ в виде зубной щетки. Пока ты будешь чистить зубы, я разберу тебе постель. Ты в нее ляжешь и уснешь. Это понятно?
На Клавдию напал столбняк и отупение.
– Непонятно, – констатировал Андрей.
– Повторяю еще раз…
– Подожди, Андрей, – попросила она. – Мне же завтра на работу. Как я отсюда поеду на работу?
Господи, о чем она говорит! Как будто работа была самой большой проблемой!
– Как ты смотришь на то, чтобы поехать отсюда на работу на метро? – предложил он. – Ну, в крайнем случае, если ты очень попросишь, я могу тебя отвезти.
– Но у меня… нет одежды, – ляпнула она первое, что пришло ей в голову.
– Наденешь мою. – Почему-то его очень разозлило то, что ей даже в голову не пришло, что она может остаться ночевать у него.
– Джинсы веревкой подвяжем, свитеры до колен сейчас как раз в моде, если я не ошибаюсь. Куртку я тебе дам. Будешь вся такая стильная до невозможности…
В сильном раздражении он встал и бахнул на огонь чайник. Ручка жалобно звякнула.
– Безопасность я тебе гарантирую, – злобно проговорил он, не поворачиваясь. – Твоя девичья честь останется в полной неприкосновенности. Твоя стыдливость не будет оскорблена, а невинность поругана…
Он нес еще какую-то, должно быть, довольно оскорбительную ахинею и остановился, только когда почувствовал, как она обняла его сзади и прижалась пылающим лицом к его свитеру.
В одну секунду он позабыл обо всем – о работе и не просто работе, о необходимости думать, соображать, контролировать себя. О том, что он не должен так яростно целоваться с Клавдией Ковалевой, потому что она – девчонка, мартышка, почти сестра и еще потому, что она пережила сегодня сильное потрясение и, может быть, вовсе не хочет его, Андрея Ларионова, а просто стремится забыть обо всем, освободиться от страха, перестать вспоминать, как она вылезала из лужи, уверенная, что ее вот-вот прикончат.
"
"Однако соображения высшего порядка моментально утратили всякое значение. Он целовался с Клавдией Ковалевой, и это было так хорошо, так по-молодому упоительно, так правильно, что он даже застонал слегка, прикусив ее нижнюю губу. Он совершенно не думал о том, что может напугать или оттолкнуть ее.
