– Жанна, – попросил он хриплым от ненависти голосом, – я прошу тебя… нет, я умоляю тебя – не звони мне больше. Или я за себя не отвечаю.
– Андрюша! – воскликнула бывшая жена со жгучим сочувствием в голосе. – Ты напрасно думаешь, что я не понимаю тебя. Я понимаю тебя лучше, чем кто бы то ни был. Я врач и знаю, как мучительно ты переживаешь то, что случилось. Но я-то всегда знала, что рано или поздно это должно было произойти. Рано или поздно существующий только в твоем воображении профессионализм должен был изменить тебе.
Ты оказался перед лицом проблем, с которыми не можешь справиться. У тебя наконец-то открылись глаза. Ты понял, что впустую растрачиваешь жизнь, убеждая себя, что делаешь нечто важное и нужное.
Что было у него в башке, когда он решил, что эта женщина может быть его женой?! Почему он жил с ней, спал с ней, возил ее в Отрадное, выслушивал ее наукообразный обезьяний бред?!
Он занимает телефон, а между прочим, ему должна звонить Клава Ковалева. Может, она уже дома.
Почему-то всю его ярость как рукой сняло, и, не дослушав, он сказал в трубку ледяным тоном майора Ларионова:
– Вот что, дорогая моя бывшая жена Жанна.
Как мы уже установили, я – элемент социально опасный. При этом я майор, работаю в уголовке и знаю всех и вся, начиная от руоповцев и кончая налоговиками. Если ты еще раз позвонишь мне, вот просто позвонишь, и все, я устрою вашей психотерапевтической конторе такую развеселую жизнь по линии пожарников, налоговой инспекции и санэпидстанции, что твоему любимому шефу мало не покажется.
Кажется, он еще любил переночевать в моей квартире? Я обещаю это тебе совершенно серьезно. Профессионал я никакой, это мы тоже установили, зато я ловко могу испортить жизнь кому угодно. Это понятно?
– Да, – ответила жена нормальными человеческими словами. – Понятно.
По тому, что она не стала разражаться очередной речью, Андрей понял, что она наконец-то восприняла его слова всерьез.
– Значит, договорились, – подытожил он. – Прощай, дорогая.
Он вдвинул трубку в аппарат, пристроенный на стене, и пропел рассеянно:
– И за борт ее бросает в набежавшую волну… Потом он перевернул на сковородке мясо и еще раз набрал номер.
Клавы дома не было.
Могло случиться всё, что угодно.
Она могла неожиданно собраться в кино. От ее аптеки до “Пушкинского” рукой подать. Она могла пойти в театр. Как-то раз она рассказывала Тане, что заведующая время от времени выводит ее в театр, когда муж этой самой заведующей устраивает забастовки.
