– Мы пойдем, – бросаю короткой фразой в Аленку и разворачиваюсь, чтобы быстро забрать Арсения.
Атмосфера тут же меняется. Я жалею, что пила вино. Мозг отказывается соображать. Мечусь из угла в угол, и то и дело кажется, что все на меня смотрят.
– Стас! – сын бросается прямо в руки Аверина.
Тот подхватывает его на руки. Оба улыбаются. Одинаково.
Мне становится душно от того, что я вижу. Перед глазами плывет.
Когда-то мне снился такой же сон: я, Аверин и наш сын. Я сочла это кошмаром и старалась больше не вспоминать о нем.
К слову, ничего похожего больше и не снилось.
А тут на тебе. Получите, распишитесь.
Внутри все горит, как сдобренное спиртом. Это уже не вино, что-то похуже. Обида и страх. Та еще гремучая смесь.
Я забираю несчастного, кинутого на пол робота, ветровку Арсения, взглядом прохожусь по залу, чтобы ничего не забыть. Оттягиваю время. Мне предстоит обуваться в одном пространстве с Авериным. Он не спешит заходить к Исаевым.
– Алена, спасибо за прием, – без намека говорю, Ольшанская слышит другое и тихо извиняется.
Посылаю ей дохлую улыбку и, наконец, поднимаю глаза на Стаса. Его сын все еще в его руках. Под ребрами становится тяжело.
– Разреши? – протягиваю руки.
Оба уставились на меня. Глаза одного цвета, взгляд как копировали, темно-русые, как у мажора, волосы. В остальном – моя копия. И на том спасибо. Что бы было, если Арсений родился точной копией Стаса?
– Я провожу.
– Не стоит. Мы… на такси.
Духота усиливается. Если не выберусь на воздух, рискую свалиться в обморок.
– Могу подвезти. Ты не на машине?
Наше простое общение, как тонкая леска, стягивающая горло. Я говорить с ним не могу.
– Нет. На такси.
– Саша…
– У тебя есть автокресло? – иду ва-банк.
Неужели он и правда думал, что я сяду к нему в машину? Еще и с сыном? И мы будем мило общаться об успехах Арсения?
Хуже кошмара.
– Автокресла у меня нет, – сдается.
Незаметно выдыхаю.
– Но до такси провожу.
Глава 8. Саша
У него так просто выходит общаться! Завидно даже.
Саша.
В лифте я слышу только треск канатов, назойливое гудение и свое дыхание. Концентрируюсь на корявой царапине на створке и стараюсь успокоить свои мысли. Они скачут, как кузнечики, с плохой на хорошую и обратно.
А лифт все спускается. Как же медленно!
Когда двери раскрываются, крепче сжимаю горячую ладонь сына и пулей выскакиваю. Аверина в этом маленьком замкнутом пространстве было катастрофически много. Он насытил собой все молекулы воздуха.
