Тело мгновенно напрягается, а пальцы сжимают ножку бокала излишне грубо. Никакой изящности в движениях.
Аленка быстрым взглядом окидывает меня всю, проверяя на адекватность, наверное."
"Мы редко ссоримся, да и сейчас это мало похоже на ссору. Но после того не очень приятного разговора по телефону между нами нависает недосказанность. Может, она и была всегда, а я трусливо закрывала глаза.
– Я разве сказала что-то против? – обидчивый тон заставляет чувствовать себя плохой подругой.
Ольшанская отставляет почти полный бокал и идет к Арсению.
Нервы ни к черту.
Снова обвинить… Аверина?
Не выдерживаю и сажусь рядом с подругой, касаясь ее плеча. Она как раз что-то разбирает в роботе: Арсений отломал деталь.
– Прости, – тихо произношу.
В горле шипит, слезы близко, но я не могу понять их причину. Усталость? Загруженность? Страх?
– Да ладно, забей. И да, езжай в Питер. Арсения можешь мне оставить. В конце концов, хоть вырвешься из круга «дом-работа-сад».
Еще спортивный центр появился. Правда, у меня в планах было вырезать этот угол.
От внезапного звонка в дверь мы одновременно переглядываемся. Живот становится каменным от предчувствия. Я все же не люблю сюрпризы.
– Пицца? – Аленка тоже беспокоится и посматривает на часы. Играем обе.
– Скорее всего. Кто же еще?
Сглатываю беспокойство. Оно падает в желудок и разжигает там неприятный, мешающий дыханию костер.
Я остаюсь в гостиной рядом с сыном, Ольшанская идет открывать. Готова уже чувствовать запах горячей пиццы, а его все нет.
Голос Костика сначала расслабляет закостеневшее тело, а потом… другой голос делает из меня глиняное изваяние, которое вот-вот засунут в гончарную печь.
Не могу пошевелиться, не могу дышать, даже думать получается с трудом.
Крадусь на цыпочках. В ушах слаженные и частые удары сердца слышатся. До тошноты.
Аверин немного растерянный стоит в пороге. Сегодня он в рубашке и брюках. Непривычно.
Рецепторы раздражает его аромат, хотя это невозможно. Я не обладаю такими способностями – за несколько метров учуять знакомый запах.
Память такая штука, даже запах она воспроизводит отчетливо.
– Добрый вечер, – здоровается, сталкиваясь со мной взглядом. Увидел же!
Выхожу из своего укрытия, но и рта не могу раскрыть. Кажусь со стороны невежливой. Мы все здесь взрослые люди, и по-хорошему нужно просто сказать «привет».
Даже не спрашивать «как дела». Это уж точно будет лишним. Но я уставилась на Аверина и в тысячный раз за третью встречу подмечаю, как он изменился.
