А вдруг и правда не знает? В некоторых вопросах Мара просто чудовищно невежественна.
— Он сказал мне, что согласно моему контракту — а я подумала, что не будет ничего плохого, если он на секундочку в него заглянет — я могу зимой выступать в других цирках.
— Но я сам в состоянии порекомендовать тебе, куда лучше податься зимой!
— Да, конечно. Я именно так и сказала мистеру Конти, когда он стал уговаривать меня подписать с ним договор. Я уверена, что вы нисколько не будете против того, чтобы мне зимой где-то выступать, и заявила ему, что никакой агент мне не нужен.
Она улыбнулась хозяину, пробормотав что-то насчет того, что договорилась пойти завтракать вместе с Джоко, и удалилась. Мистер Сэм расстроился настолько, что ему впору было кусать локти. Что значили слова Мары и вообще ее ранний визит?
Нет, дело не в ее предполагаемых зимних выступлениях. Это еще вполне можно пережить. Почему такой сладкий, полузаискивающий тон? Именно он показался мистеру Сэму подозрительным. Неужели она собирается покинуть его цирк в конце сезона? Почему она вдруг добровольно отказалась от спального вагона, от гостиной?
Нет, он не может дать ей уйти — ей, его лучшей артистке! Конечно, у них в цирке есть и другие стоящие номера, но именно Мара приносит Брадфорд-цирку небывалый успех, именно она привлекает внимание газетчиков.
Это и понятно: что журналист может написать о Чангах, семье из четырнадцати акробатов, ни один из которых не говорит по-английски? Или о дрессировщике львов, который ненавидит репортеров и ни в какую не соглашается давать интервью? Мара же обожала рассказывать журналистам о себе, каждый раз сочиняя для них что-нибудь новенькое и преподнося таким образом газете очередную сенсацию.
Нет, он не должен дать ей уйти, нужно соглашаться на все, что бы она ни попросила. Но, с другой стороны, чем он сможет удержать ее, если она вдруг всерьез решит перебежать, скажем, к Лэски?
В тот день сразу же после дневного представления мистер Сэм отправился к Маре с бутылкой шампанского и коробкой шоколадных конфет.
«Я прямо как какой-нибудь кретин ухажер», — подумал он с отвращением.
Он предложил Принцессе разорвать старый контракт и подписать новый, согласно которому ее жалованье увеличивалось на десять процентов и в котором оговаривались условия ее возможных выступлений в других цирках в зимний период. Он пообещал ей и спальный вагон, обставленный той мебелью, которую она сама выберет.
