Бентли вскочил, его поросячьи глазки забегали. «Ишь, обрадовался, старый кобель!» — подумал мистер Сэм.
— Проходи, Мара! — сказал хозяин цирка так радостно, что Принцесса даже удивилась. Взглянув на раскрасневшееся лицо шерифа, она растянула губы в озорной улыбке.
— А я и не знала, что у вас гости, мистер Сэм, — проговорила она, ослепительно улыбаясь шерифу. — Быть может, вы представите меня этому джентльмену?
Мистер Сэм, прекрасно знавший, как быстро меняется настроение у Мары, страшно нервничал. Он видел, что шериф в восторге от Мары, и теперь результат визита Бентли целиком и полностью зависел от Принцессы.
И Мара оказалась на высоте. Когда шериф наконец ушел, мистер Сэм с трудом удержался, чтобы не запрыгать от радости: ослепленный красотой Мары, шериф напрочь позабыл и о «санитарных соображениях», и о жене Элизабет, и о ее клубе любителей цветов. А когда Мара пригласила шерифа с женой в гостевую ложу на вечернее представление, Бентли засиял как начищенный доллар.
Проводив шерифа, мистер Сэм вернулся к Маре, размышляя, какую цену она заломит за нейтрализацию противника.
— Что это ты вскочила сегодня ни свет ни заря? — спросил он. — Ты же обычно спишь до полудня!
— Дело касается моего контракта. Я полагаю, настало время поговорить нам с вами с глазу на глаз."
"— Это о чем же? — мистер Сэм разволновался еще больше. — Ты недовольна тем, что получаешь самое высокое жалованье в цирке? Кто это настроил тебя на подобный лад? Я слышал, этот старый дурак Лэски ездил в Мемфис слушать блюз.
Он был в солнцезащитных очках и при наклеенных усах, но Оли Джонсон все равно его узнал. Он что, уже увиделся с тобой и что-то предложил?
— Я не понимаю, о чем вы. — Она взглянула на хозяина так обиженно, что его подозрения еще больше усилились, и он страшно разозлился и разнервничался.
— Не забывай, что у тебя подписан с нами контракт и до конца сезона ты не имеешь никакого права от нас уходить.
— Но, мистер Сэм, вы же все не так поняли! Я пришла сказать, что мне не нужны никакая гостиная и никакой пульмановский вагон.
Он не стоит того, чтобы кто-то из-за него волновался. Именно об этом я и сказала тому агенту, с которым разговаривала…
— Какому агенту? — перебил ее хозяин.
— Его зовут Джозеф Конти. Говорит, что он из Нью-Йорка. — Ее зеленые глаза были бездонными и невинными. Слишком бездонными. Слишком невинными. Разумеется, она не могла не знать, что Конти — один из крупнейших цирковых агентов Нью-Йорка.
