Он коротко ударил ее в голову, прямо по скуле, под глаз.
Голова хрупнула, треснула и развалилась, и ее ошметки разлетелись в разные стороны…
В следующую секунду оказалось, что боль, образовавшаяся на месте головы, намного больше, чем сама голова, что она раздувается, как черный резиновый шар, и…
Поток холодной воды обрушился на нее, и что-то сильно дернуло кожу у рта, так, что она, кажется, порвалась.
— А-а!.. — прошипел разорванный рот. Оказывается, она все время кричала, но липкая лента не давала крику выйти наружу.
— Где деньги?
Она не понимала.
Она вообще не понимала, что это такое говорит с ней, как говорят все люди.
Все шипение вышло изо рта, и больше там ничего не осталось.
— Я спрашиваю, где деньги?
Она замотала головой, и от этого движения звуки вдруг сложились в слова, и она поняла, что это хочет знать, где деньги.
Деньги? Какие деньги?
Какими купюрами предпочитаете, спросил у нее кассир Семен Прокопьевич, а она не знала, каких купюр ей хочется.
— Так, — констатировало это, и липкая лента снова залепила ей рот. Прежде чем она успела сообразить, что это означает, он опять ударил ее — плашмя по лицу.
Впрочем, у нее не было лица — было месиво липких от потного страха молекул.
Лента снова дернулась, и снова ее рот разорвался, и ей показалось, что из него хлынуло что-то и залило ей руки.
— Ах ты, с-скотина, — прошипело это, — еще ботинки мне зальешь!.
.
Была какая-то возня, а потом опять:
— Где деньги? Деньги, сука!..
Варвара затрясла головой и захрипела, то, что заливало ее рот, не давало произнести ни звука.
— Деньги! Куда ты их дела?! Ты забрала деньги! Ты думала, я об этом не узнаю, жирная глупая сука!..
— У… меня… нет… нет…
— Куда ты их дела? Отдала?! — Он тряс ее, схватив за волосы. — Кому?! Своей подруге? Или тому ублюдку? Я убью обоих, но заберу свои деньги! И ее пацаненка!.
. Ну, где деньги?!
— Я… не знаю. У нас нет… никаких денег.
— Нет, — повторил тот весело, — ну, нет так нет.
И снова липкая лента на Варварин рот.
На этот раз он бил ее под ребра. Бить ему было неудобно — она это поняла, потому что он сопел прямо ей в лицо — в то, что раньше было ее лицом.
Потом он опять спрашивал, а она все трясла головой и хрипела, а лента болталась сбоку, она ощущала ее змеиные шевеления.
