Да и он тоже победил свои бессонницы и позабыл, что такое просыпаться одному, когда каждый прожитый день превращается в ремейк фильма «День сурка», и позабыл вечера, похожие на меблированную пустыню, где раздается только звук включенного телевизора, Малера с виниловой пластинки или звон подноса с едой, поставленного на диван. А когда просыпаешься с кем-то рядом, когда завтракаешь вместе, играешь с Гюставом на ковре в гостиной, а потом глубокой ночью долго разговариваешь, иногда прерывая разговор взрывами смеха, – это счастье или нет? Он не знал, но ему казалось, что очень похоже.
Со стороны спален он уловил какое-то движение, положил на место брошюру и вернулся на кухню. Все-таки она еще не приняла решения. С одной стороны, он предпочел бы все узнать сразу, а с другой стороны, боялся ее вердикта.
Он включил планшет и увидел сообщение от Марго: margot.servaz@gmail.com. Его двадцатидевятилетняя дочь буквально расцвела в Квебеке. У нее был двухлетний сын, муж, работа в издательстве. Когда они виделись последний раз, он подумал, что непокорная девчонка-панк, которая умудрилась-таки, благодаря своим блестящим оценкам, поступить в подготовительный класс одного из самых требовательных вузов региона, теперь очень изменилась[37].
Он открыл письмо.
Ты не скучаешь по внуку? Теперь у тебя есть хорошая отмазка, чтобы не приехать, со всем этим свинством, когда закрыто все сообщение и по воздуху, и по суше. Мы по тебе скучаем. Я по тебе скучаю.
Вот и еще один приступ вины. По большому счету Марго его упрекнула – хотя в последней фразе и подсластила пилюлю – в том, что он как дед далеко не на высоте.
В кухне появилась Леа.
– Привет, – сказала она, и он понял, что топор войны еще не закопан.
Она чмокнула его краешком губ, и он подумал, что не помнит, когда еще они были бы так далеки друг от друга."
"– Я сам отвезу Гюстава в центр досуга сегодня утром, – объявил он, наливая себе еще кофе.
– Вот как? Но ведь сегодня не твой день…
– Я несколько дней подряд возвращался поздно, и мне хочется подольше побыть с ним.
– А твое расследование?
– Совещание в десять.
– Привет, папа, – сказал Гюстав, входя в кухню.
– Привет, моя радость. Ну что, злаки?
– Злаки! – отозвался сын, пододвигая стул и садясь за стол.
– А еще фрукт, – перебила их Леа, поворачиваясь к блендеру.
У нее за спиной Гюстав посмотрел на отца и скорчил гримасу: он не очень любил смузи. Однако комментировать не стал. Сервас улыбнулся, глядя на сына.
