"
"Однако при более подробном осмотре Сервас заметил, что местами здесь угадывались кое-какие признаки жизни: на верхушке башенки виднелись две проржавевшие параболические антенны, некоторые из окон были завешены тяжелыми портьерами. И среди огромного количества старых автомобилей две машины выглядели совсем новыми. Он подумал, что небольшое семейство Дебрандт обнаруживало признаки не то чтобы бедности, но виртуозного умения добиваться социальных выплат.
Ограды не наблюдалось, ворот, соответственно, тоже.
Ничто не создавало впечатления, что у семьи есть денежные ресурсы. Самира, Мартен, а за ними Кац быстро миновали нечто, похожее на садик, где из песка торчали рахитичные пальмы, и постучали в дверь. Звонка тоже не наблюдалось.
Дверь чуть приоткрылась, и они сразу поняли, что перед ними отец Кевина. Те же огненно-рыжие волосы, то же вытянутое лисье лицо, та же кожа цвета скисшего молока, с той только разницей, что у папаши эта белизна была покрыта сеткой голубых вен, как и у всех алкоголиков.
Из-под красных век смотрели налитые кровью глаза. На нем была футболка с символом тулузской футбольной команды и штаны цвета хаки со множеством карманов.
– Господин Дебрандт?
Он поморгал с подозрительным видом, но дверь до конца не открыл, загородив ее собою.
Сервас достал удостоверение.
– Уголовная полиция. Это мы звонили вам по поводу вашего сына. Мы можем войти?
На какую-то долю секунды им показалось, что отец Кевина вздохнул с облегчением, поняв, что пришли не представители жилищного фонда и не судебный агент.
Он посторонился, и трое полицейских вошли в такой же обшарпанный, как и наружная часть дома, коридор, где витал запах крепкого табака. За коридором располагалась жарко натопленная гостиная, обставленная разношерстной мебелью и экипированная телевизором с эргономичным экраном больше двух метров в диагонали. Самира присвистнула.
– «Самсунг» QLED 8K, – оценила она. – Экран двести пятнадцать сантиметров, разрешение семь тысяч шестьсот восемьдесят на четыре тысячи триста двадцать пикселей… Эта штука стоит не меньше десяти тысяч.
Хотела бы я себе купить такой…
Дебрандт-отец благоразумно воздержался от комментария.
– Вы никогда не знаете, где ваш сын? – спросил Сервас.
Папаша, похоже, прикидывал в уме, нет ли тут подвоха.
– Не знаю.
– Он вам не звонил?
Поль Дебрандт снова задумался, на этот раз дольше, но с ответом его опередил резкий и визжащий, как пила, женский голос:
– Нет.
