Их служебный автомобиль был припаркован за серым кабриолетом «Порше 78 Бокстер». Справа от них садовник подстригал газон, сидя верхом на маленьком красном тракторе. Пандемия, может, и поставила «C2H Авиасьон» на колени, но средств на содержание дома вполне хватало.
– А тут довольно-таки шикарно, – заметила Самира.
Они шли по гравию, скрипевшему под ногами.
– На Мусу охотились хищники, – прибавила она. – Но и Ариана Амбрелот тоже стала жертвой диких зверей, и на нее охотились… Охота, травля здесь выступает как общий знаменатель.
* * *Сервас покачал головой. На улице было так хорошо, светило солнце… Пейзаж вокруг них напоминал Ватто и Фрагонара[17], вместе взятых. «Но бывает мрак, который неспособно рассеять никакое солнце», – подумал он. Его преследовали одни и те же образы: бегущий по лесу голый парень с оленьей головой вместо шапки; плачущая, кричащая и молящая о пощаде девушка, отданная диким зверям; люди, вооруженные арбалетами, возбужденные, как свора собак после сигнала «гончие, вперед!»; мрачные прародительские ритуалы, и в ожесточившихся сердцах жажда мести.
– Все еще только начинается, – сказал он.
10
Кабинет окружного комиссара, в тот же день, незадолго до полудня.
– Почему вы поехали туда одни? Почему не запросили подкрепление? Результат: еще одна машина в ремонте.
– Это был мой личный автомобиль, патрон, – заметила Самира.
– А почему вы взяли свою личную машину? – поинтересовался окружной комиссар, нахмурив густые черные брови.
– Потому что уже давным-давно никто не заботится сменить защитные щитки на полицейских машинах, и стоит опустить щиток от солнца, на нем сразу видна надпись ПОЛИЦИЯ, – ответила Самира в тон начальнику.
– Вы ведь знаете, как это бывает…
Сервас увидел, что Шабрийяк нахмурился. Он не любил, когда подчиненные ставили его на место.
– Как прошла встреча с семьей? – спросил он. – Они были не слишком на взводе?
– На взводе? – повторила Самира. – Да они нас обвинили в убийстве!
Шабрийяк побледнел. Должно быть, сказал себе, что если дело, где полицию делают обвиняемой, раздуют СМИ, то вряд ли у кого-нибудь, кроме обычных телекомментаторов, слишком ревностно относящихся к закону и порядку, хватит смелости встать на их защиту.
– А еще мы там обнаружили журналистку, – прибавил Сервас. – Эстер Копельман из «Ля Гаронн». Ушлая особа. Кто-то явно ее навел…
– Как это – навел?
– Она знала о слове на груди у парня, – сказала Самира. – Информация где-то просочилась. Либо здесь, либо в больнице.
