– Вот это мы и пытаемся выяснить. Мы только начали расследование. А у вас, господин Амбрелот, есть какие-нибудь соображения, кто могли быть эти люди?
Кловис Амбрелот покосился на Самиру, стоявшую в углу, и прокашлялся.
– Нет. Но я уж точно не стану оплакивать этого парня…
– Вы за смертную казнь, месье Амбрелот?
– К чему этот вопрос?
– Ответьте.
– Нет. Я против. Единственное, чего я хочу, так это чтобы такая сволочь надолго оказалась в тюрьме. И он сам, и его сообщники. А вместо этого он свободен, как птица, а его адвокаты тратят время на то, чтобы замарать грязью репутацию моей дочери.
Кловис Юг Амбрелот был учредителем и генеральным директором «С2H Авиасьон», предприятия-субподрядчика авиастроителя «Эйрбас».
Следовательно, пользуясь столь любимым экономистами эвфемизмом, находился в затруднительном положении. С тех пор как самолеты в большинстве своем стояли на приколе, а аэропорты обезлюдели, ведомости заказов «Эйрбас» напоминали пустыню Гоби. «C2H Авиасьон» производила детали самолетов, и 80 % ее клиентов были авиаконструкторы.
На аллеях авиазавода в Бланьяке функционировали только пять машин из тридцати, авиадетали пылились на полках, а три четверти рабочих временно потеряли работу. Как и у сотен предприятий-субподрядчиков «Эйрбас» в регионе, пандемия вызвала резкую остановку налаженного десятилетиями производства, которое еще шесть месяцев назад буквально трещало от заказов.
– Вы говорили с кем-нибудь о том, что случилось с вашей дочерью? – спросил Сервас.
Отец Арианы кивнул. В это утро на нем были пуловер и фирменные джинсы. Босыми ногами он стоял на иранском ковре ручной работы, который оправдывал свою цену. На вид Сервас дал бы ему лет сорок.
– Конечно, – сказал он.
– Кому конкретно?
– Моим адвокатам, полицейским, которые вели расследование, друзьям, журналистам…
Сервас вдруг вспомнил фразу Эстер Копельман: «Мусу Сарра видели с каким-то высоким человеком, на вид богатым.
Белым…»
– А помимо заседания суда вы где-нибудь встречались с Мусой Сарром? – спросил он. – Вам приходилось бывать в том квартале, где он жил?
– Что? Нет!
– Вы охотник?
– Как вы сказали?
– Вы меня слышали.
– Нет…
– Могу ли я поговорить с вашей дочерью, господин Амбрелот?
– Она еще очень слаба, хотя прошло уже больше года. Она каждую неделю посещает психолога и психиатра. Она…
– Это очень важно.
Девушке было девятнадцать лет.
