– Судьи в этой стране не соблюдают уголовный кодекс. Я никогда не видел, чтобы хоть кто-нибудь подвергся наказанию, предусмотренному законом. Приговор суда никогда не соответствует ущербу, нанесенному жертве преступления. Никогда… В наших судах принято ложное правосудие, майор, и вы это знаете. То самое ложное правосудие, что плодит невероятное количество несправедливости…
Судья, мгновенно понял Сервас. Под маской быка прятался магистрат. Шампетье. Заместитель генерального прокурора. В огромной морде быка было что-то действительно устрашающее.
– Вот только независимо от того, что убийство вообще не кажется мне пропорциональным наказанием, в этом случае виновный не был виновным: Муса Сарр никого не насиловал.
– Правда это или нет, но в любой войне существуют издержки, – возразил синеглазый генерал.
– Потому что это война?..
– Разумеется. Война за цивилизацию, за наш образ жизни, война за спасение этой страны от хаоса и варварства, которые ей грозят. Пока еще есть время…
* * *22:52.
Они позвонили в высокие, выкрашенные черной краской ворота, ощетинившиеся острыми концами продольных прутьев. Дом стоял в одном из самых богатых кварталов Тулузы. По краям ворота обрамляли два белых столба. На одном висела камера слежения, в другой был вмонтирован блок вызова.
– Да? – ответил высокий старческий голос.
– Прошу прощения за беспокойство, месье, я знаю, что сейчас воскресенье и уже поздно, но нам очень срочно нужно поговорить с мадам префектом.
Передайте ей, пожалуйста, что я Самира Чэн, лейтенант уголовной полиции Тулузы.
– Кто?
– Лейтенант Самира Чэн! Уголовная полиция Тулузы! Это очень важно и срочно!
– Оставайтесь на месте.
Можно подумать, что они сбегут… Самира, Венсан и сопровождавший их лейтенант Генеральной инспекции Национальной полиции прождали добрых три минуты. Потом раздалось жужжание электронного замка, потом щелчок, и створки ворот чуть приоткрылись. Самира их толкнула. Ух, ничего себе… Маленький японский садик, обнесенный белой стеной, воплощал собой полное спокойствие и вызывал в памяти какую-то нематериальную картину.
Они прошли по выложенной плиткой аллее, петлявшей между лампами, вмонтированными в землю, кустами самшита, остриженными в виде шаров, соснами, трепетавшими под ливнем, и крупными карликовыми деревьями в метр ростом. Где-то рядом журчал в темноте бассейн. А в конце аллеи их встретил улыбающийся Будда, освещенный прожектором.
