Нет никакого понимания, что я собираюсь делать. Нет никакого осознания, почему такая херота, как поцелуи, задевает меня, словно самая, мать вашу, важная в мире вещь!
Одеваюсь и спускаюсь к машине.
Отслеживаю Тоху по общей приложухе. В нашей пятерке мы часто так делаем. Только обычно мотивируем эту хуету своеобразной заботой, чтобы в случае чего, успеть прийти друг другу на помощь.
Сегодня я лечу в притон, где зарекался появляться, горя совсем иными порывами.
Желание убить Тоху несколько угасает, когда, бросившись в каком-то бреду по спальням, застаю его за трахом с левой телкой.
Но едва я успеваю перевести дыхание, эта ебливая скотина появляется в общей комнате и нагло подваливает к Соне.
Он ее, блядь, обнимает. Он с ней, мать вашу, флиртует. Он с ней, сука, танцует.
Он делает все то, что хочу, но позорно ссу сделать я.
До последнего убеждаю себя, что выдержу. Понаблюдаю за ними, чтобы выгорело дотла, и уеду. Только оно, черт возьми, не выгорает. Вечным пламенем полыхает. Так что, едва Тоха маячит прощальными эсэмэсками, ловлю новый приход безумия.
Big Big Man: Я уехал. Секси-Соня на тебе. Будь паинькой, извращенец.
Big Big Man: И да, дебилоид… Не вздумай влюбляться.
Поднимаюсь до того, как осознаю, что собираюсь делать. На хате не пил, а те две бутылки пива, что всосал на пляже, давно выветрились. Но меня шатает. Не столько физически, сколько морально. Ровно иду, а вертухи в голове набирают обороты.
Понимаю, что в этом состоянии не стоит соваться к Богдановой. И все равно, теряя остатки рассудка, врываюсь к ней в ванную.
«Не вздумай влюбляться…»
Этот бред скачет по черепушке, словно отвалившаяся от общего механизма деталь. Ни к чему не подходит. Она лишняя. Не моя же. Тупые загоны Шатохина. Всем об этом периодически напоминает. Какой-то триггер у него. Я же о подобном даже не думаю. Уж на такую хуйню, как любовь к девчонке, я точно не способен.
Не знаю, что собираюсь делать. Просто, едва вижу Соню, от всех тех чувств, что долгое время давил, неудержимо зверею.
Пробки выбивает. Разум тухнет. Ни одной лампочки в голове. Все в груди. И ниже – раздувает посох, тысячами ватт заряжает.
Здравствуй, елка! Новый год в июле.
Трогать, трахать, поглощать… С голодухи, да после всех тех позорных эмоций, готов порвать ее. Но разрывает перво-наперво меня. Она – мой динамит.
Не понимаю, чего она хочет. Не понимаю, чего сам хочу. Не понимаю, с какого хера все это терплю!
Соня ведь меня, будто бешеную псину, поливает из шланга.
