Это просто пиздец как смешно.
В июле вода в море даже ночью не может быть достаточно прохладной. Потому особого эффекта на мой организм эти погружения не производят. Так я себя убеждаю, пока еду домой.
В мертвой тишине своей городской квартиры принимаю ледяной душ. Тело пробирает дрожь. Но сердце все равно не успокаивается. За грудиной все нервы скручены в адский узел. Яростно долбит по точкам пульс. В голове шум мыслей.
Курю. Очень много курю.
Дымлю одну сигарету за другой, пока к глотке не поднимается тошнота.
Она напоминает о том странном состоянии, в котором я находился, пока трахал подругу Богдановой. Уже уламывая ее на секс, чувствовал, что оно мне на хрен не надо. Но в тупой надежде на какое-то освобождение пер дальше. Во время самого акта сначала злость обуяла. А потом и вовсе на каких-то тревожных психологических изменах едва не облевался раньше, чем кончил.
Захлебнулся своим же дерьмом.
А там еще Соня… Зачем-то смотрела так, что жилы выкручивало.
Не было никакого смысла в том, чтобы испытывать перед ней вину.
Не было никакого смысла желать вернуться назад и все исправить. Не было никакого чертового смысла жалеть Богданову, будто не я же обидел.
Оказывается, это и есть самое стремное… Когда ранишь ты. А еще это необъяснимо больно.
Злился на эти чувства. В яростной агонии горел. Ненавидел себя. И ее. Всех вокруг. С трудом баланс поймал. Оцепенел буквально всеми фибрами, будто умер. Лишь бы остановить.
Но… Самое криповое меня ждало впереди.
Ревность.
Совершенно неадекватное, дико примитивное, ебуче унизительное и, мать вашу, абсолютно неконтролируемое чувство.
С него все и завертелось, будто в реактивной центрифуге. Из-за него я не смог оставаться самим, блядь, собой. Из-за него я избил своего лучшего друга. Из-за него я, сука, то убить, то сдохнуть хотел.
Очень сильный яд."
"Поражает не только сердце. Но и мозг.
И вот я уже набиваю очередной зашквар для Богдановой.
Александр Георгиев: Не целуй его!
Она молчит. А я превращаюсь в очевидного психопата.
Ужас топит. Не могу остановиться.
Александр Георгиев: Не целуй его!
Александр Георгиев: Не целуй его!
Александр Георгиев: Не целуй его!
Словно тупая пизда, в истерике бьюсь. Понимаю это. Тошнит сильнее. Но тормознуть не способен.
А когда Соня, отвечая, начинает втирать про какой-то «формат отношений», окончательно срываюсь. Мой мозг эту информацию не вывозит. Знаю лишь то, что не переживу, блядь, если Тоха ее поцелует.
У меня нет никаких планов.
